– В самом деле, как быть с учениками?
– А что с ними поделаешь? Придется отменять все занятия. – Она была всерьез расстроена. – Столько мучиться, чтобы создать клиентуру, и все потерять… Скажу, что заболела, делать нечего. Плохо только то, что найти другого преподавателя не проблема. Многие меня бросят…
Олег боялся, что она станет упрекать его в развале своего дела. Ведь это именно ему пришла в голову счастливая идея о перемене места жительства. Но Тамара, похоже, смирилась с возможными потерями. Во всяком случае, домой она не рвалась.
…Он зашел в этот отдел больше для того, чтобы поздороваться с Таней, чем ради книг. Здешний ассортимент обновлялся не слишком часто, и все, что он собирался купить, было уже куплено. Но теперь, стоя среди полок, вдыхая душный горячий воздух, где стоял тонкий запах краски, бумаги и пыли, Олег снова поддался очарованию этого места. Ровный, глухой гул голосов, поднимающийся к зеркальному потолку, кое-где – островки затишья, шелест страниц. Изредка – скрип передвигаемой лесенки. В самом деле, этот магазин чем-то был похож на храм.
А какие лица можно было здесь увидеть! Олег сразу отличал постоянных посетителей от тех, кто забрел сюда случайно, не зная толком, что ему нужно. Старичок в потрепанном пальто истово шевелит губами над раскрытой книгой. Теперь он может читать беспрепятственно – Таня его больше не тронет в память о погибшей. Девушка застыла перед полкой и как будто отключилась от происходящего. Вряд ли она видит названия книг, что стоят у нее перед глазами, – ее взгляд где-то далеко, за пределами этого магазина. О чем она задумалась? Почему так глубоко забылась? Мужчина взбирается по ступенькам лесенки под самый потолок. Вид у него сосредоточенный и недовольный, он никак не может найти того, что ищет, и наверняка позовет на помощь Таню. А та застыла за кассой, тоже погрузившись в какую-то прострацию. Бледное усталое лицо, серый застывший взгляд, табличка с именем на плоской груди…
Го д назад, такой же поздней осенью, он встретил в этом отделе женщину, которую недавно потерял. Нина была так очаровательно беспомощна в этом книжном наводнении – ее взгляд блуждал по полкам, руки быстро касались книг и тут же отдергивались. Олег сразу обратил на нее внимание – интересное лицо, красивые глаза. Она заговорила первой, неожиданно попросив совета и почему-то предпочтя его продавщице. Спросила, не знает ли он, как можно найти сборник каких-то рассказов. Кажется, Лавкрафта. Она прочла где-то один рассказ, и ей захотелось найти еще.
Олег отвел ее в другой отдел – здесь она ничего бы не нашла. Сам отыскал ей нужную книгу на полке. С некоторым удивлением смотрел, как она радуется. Он никогда бы не подумал, что такая женщина может увлекаться мрачными, довольно наукообразными историями великого американского мистика.
После этого она заинтересовала его еще больше. Любовь к Лавкрафту так же таинственна, как темные глаза почти без блеска, какие были у Нины. Олег забыл о том, какую книгу искал, зачем вообще сюда пришел. А она говорила с ним, как с давним знакомым, совершенно не смущалась, глядела прямо в глаза. Они вместе вышли на улицу, и только тогда Олег сообразил, что в сущности пристает к незнакомой женщине. Но это ее ничуть не шокировало – она шла с ним рука об руку, кутаясь в легкую шубку, давя каблуками застывшие лужи, и говорила, говорила без остановки… О книгах, о погоде, о том, что у нее совершенно нет времени следить за новинками, а ведь когда-то она училась на библиотекаря… Мимоходом представилась, засмеявшись, призналась, что никогда не знакомится таким образом. Он будет плохо о ней думать? Нет? В самом деле, что тут плохого… И, продолжая его удивлять, предложила зайти в одно кафе поблизости.
– Я сбежала с работы, – весело сказала женщина. – В общем, собиралась поесть, но вдруг захотелось купить что-нибудь почитать на сон грядущий. Сто лет не была в книжных магазинах!
Олег заметил, что она выбрала достаточно странную книгу для чтения перед сном. Неужели ее усыпляют рассказы о живых мертвецах, чудовищах, обитающих в старых бостонских развалинах, каннибальских культах и ужасах древних цивилизаций? Однако Нина призналась, что всегда любила пугаться.
– Я немножко ненормальная, – со смехом говорила она, уже сидя в кафе. – Все страшное меня смешит! И потом, разве можно всерьез напугаться из-за книги? Жизнь куда страшнее, а я и то не боюсь!
