Единственный, кто остался свободен, был Раомон. Он нагнулся и поднял «Жало». Выпрямился, покатал камень на ладони и зачарованно уставился на него. Принц готов был поклясться, что ему прекрасно известны и предназначение камня, и скрытые в нем смысл и сила. Его лицо сияло счастьем и торжеством. — Раомон, помоги! — крикнул принц.
Но тот не обращал внимания на своих спутников. Он стоял, не двигаясь, будто боясь шелохнуться и спугнуть удачу.
— Раомон! — вновь крикнул принц.
Пирамиду тряхнуло снова — сильнее, чем раньше. Раомон сделал шаг к выходу. Потом будто очнулся, огляделся и бросился к стонущему Хакмасу. Схватив инструмент, он начал освобождать застрявшую меж камней руку мага. Ему это удалось. Видящий маг выбрался, и они вдвоем принялись за принца. Тут поработать пришлось побольше. Грохот снаружи усиливался, там творилось нечто страшное.
— Все, — принц выбрался из завала. Сегодня у него был не самый лучший день в жизни — его побили варвары каменными топорами, завалило камнями в пирамиде. Но Боги будто хранили его — ни одного перелома, ни одного серьезного повреждения.
Пирамиду опять тряхнуло, послышался треск, и сверху рухнул каменный блок, едва не задев Видящего мага.
— Пора уходить! — крикнул Раомон.
— Нельзя оставлять Аргона, — возразил Видящий маг и бросился к завалу, за которым был проводник.
— Его жизнь не сравнима с твоей. Видящий маг! — крикнул Раомон. — Мы найдем обратный путь и без него.
— Работай или уходи! — воскликнул принц. Понадобилось несколько минут, чтобы разгрести камни и извлечь Аргона. Тот был цел.
Первым протиснулся наружу Раомон. За ним — Видящий маг. Потом пришла очередь принца. В лицо дохнуло огнем. Он огляделся и оцепенел. По склону текла неторопливо, будто уверенная, что добыча не уйдет, лава. Над вулканов стоял столб черного дыма и сыпались искры.
Рядом что-то ухнуло. Принц огляделся. В трех метрах от него упала здоровая глыба.
— Плевок холма, — сказал Аргон.
— Вперед! — крикнул маг.
Они побежали по склону. Сажа пачкала лицо. Пахло каким-то газом. Дышать было трудно. А сзади их гнал катящийся поток лавы.
Принц думал об одном — лишь бы не свалиться. Он споткнулся пару раз, но удержался на ногах. Поднял распластавшегося Аргона, помог удержаться Раомону.
Наконец, решив, что ушел далеко, он рухнул на землю и едва не потерял сознание. Чьи-то руки подняли его, поволокли прочь. Это пришли на помощь ожидавшие их солдаты.
Когда взор прояснился, он увидел, как лава наползла на пирамиду и теперь вливалась в проход. Принц передернул плечами, представив, что если бы остался там, то сейчас сидел бы на горячей сковородке.
— Гремящий холм не сильно сердится, — заявил проводник. — Бывало многомного страшнее. Лава застынет. Холм успокоится.
Лава действительно двигалась медленнее, но двигалась. Если так дальше пойдет, она докатится и досюда. Между тем касмассцы никуда уходить не собирались. Извержение вулкана вызывало у них бурю восторга. И они мечтали поглядеть, как лава будет пожирать пришельцев. Если же пришельцы не хотят быть пожранными лавой, то им остается путь вперед. А впереди их ждут они, касмассцы. Притом их стало намного больше, чем раньше.
— К алепей шку-у присоединились агмары-кы, — разъяснил ситуацию Аргон. — Это не видано, чтобы два рода объединились, так они ненавидят друг друга.
— Но объединились, — сказал принц.
— Да. Произошло невероятное. И объединила их ненависть к осквернителям логова Хрустального змея.
— Они не пропустят нас, — вздохнул принц. — Мы умрем.
— Пропустят, — сказал Видящий маг и потребовал у проводника: — Передай, что пришелец вырвал жало у Хрустального змея.
Аргон начал каркать что-то на своем языке. И в тот же миг неистовый хор, который не утихал все время, смолк.
Видящий маг вышел вперед и шагнул за заколдованную линию. Касмассцы не налетели на него и не начали рвать зубами. Они расступились, увидев камень, который Видящий маг держал на ладони. Расступались они и перед спутниками, мага.
— Они не тронут! — воскликнул Аргон. — Вырвали жало! Я вырвал! Тьфу! — плюнул он на горячую землю, на которой жили испокон веков ненавидимые им предки.
Гришка понимал, что теперь его вряд ли что спасет. Убивец неторопливо, предвкушая знатное развлечение, вытащил топор и шагнул к нему. Гришка отшатнулся, отступил на шаг назад, лихорадочно думая, как бы сейчас улизнуть, но тут Косорукий Герасим обеими ладонями со всей силы толкнул его в спину. Мальчишка пролетел несколько шагов и упал на землю. Убивец подошел, лицо его перекосила нервная улыбка, он занес топор. Гришка ясно увидел каждую зазубрину, каждое ржавое пятнышко на черном металле топора и зажмурил глаза, приготовившись, что сейчас все провалится в тартарары и земной свет померкнет для него навсегда.
Но прошла секунда, вторая, а страшный удар все не обрушивался. Гришка приоткрыл глаза и увидел, что Мефодий Пузо перехватил руку Убивца и вырвал топор.
— Нет, Евлампий, — сказал он. — Так не принято.
— Уйди, — прошипел Убивец и обжег Пузо таким жутким мертвенным взором, что тот невольно отпрянул.
