Корни, опутывавшие Лимирей, ослабились и вернулись под землю. Я попросил стихию отпустить Лим, и она подчинилась. Я помог Лимирей выбраться из снега, но она все еще избегала моего взгляда. Мы стояли друг напротив друга и молчали. Она пожала плечами и развела руками, всем своим видом показывая сожаление.
– Я прощу тебя, если объяснишь, для чего ты нализалась «Энергетика», – сурово посмотрел я на нее, скрестив на груди руки.
Лимирей покачала головой, смотря вниз, показывая, что не знает, что ответить.
Ведь она знала, чем все закончится, и все равно пила. Да еще и мне ничего не сказала!
– Ладно, садись, – выдохнул я, похлопав рядом с собой по снегу. – Ничего же не случилось. Я живой.
Я засмеялся собственному простодушию, а Лимирей бросила мне в лицо пригоршню снега и отвернулась. Это тут же отрезвило меня.
Вдруг я обратил внимание, что она куда-то собирается.
– Эй, ты же не собираешься оставить меня здесь? – спросил я и поднялся на ноги.
«Ох, и почему мне так плохо?..» – подумал я, снова едва не упав от головокружения.
– Лимирей, прости. В конце концов, все обошлось…
Она не обернулась. Я нетвердой походкой приблизился к ней и осторожно обнял за плечи. Они подрагивали. Лимирей плакала.
– Лим, я прекрасно знаю, с кем рядом нахожусь. И я тебя не оставлю. Мне все равно, кто ты.
Я десять лет надеялся встретиться с тобой.
– Давай забудем об этом и продолжим путь до замка. Твое лекарство у меня еще осталось, так что я быстро встану на ноги. Не переживай. Да, могло быть хуже. Но я здесь. Только дань стихии надо отдать, иначе сам превращусь на пару дней в рассохшееся дерево, – сказал я и взял ее за руку. Она была теплой.
Лимирей отерла слезы и обернулась. В ее взгляде я увидел невыразимые боль и тоску. И все же она кивнула. Мы оба зашли слишком далеко, и поворачивать назад было уже поздно. Во всех смыслах.
Лимирей указала на нашу тропинку между елями, затем разломила небольшую хвоинку пополам, кивнула на солнце и скорчила страшную гримасу. Я понял это примерно так: «Полдня пути до лешего».
– А потом в замок? – догадался я.
Лимирей кивнула.
– Тогда идем. Мы и так время потеряли… И не вздумай больше пить «Энергетик»! – строго взглянул я на Лимирей. – Лучше спать с кошмарами, чем так…
Как Лимирей и сказала, через полдня пути мы пришли к непроходимым дебрям – именно таким, какие описывают в сказках для детей, когда хотят сказать, что добраться прекрасному принцу до цели бывает непросто, но ведь награда, спрятанная там, того стоит: либо спящая принцесса и любовь всей его жизни, либо алтарь с Великим Духом, либо ценный артефакт. Помимо непроходимых дебрей некоторые рассказчики добавляли еще и драконов для пущего антуража.
Покрытые снегом терновые кусты, огромные сугробы, поваленные деревья… Любой нормальный человек развернулся бы и ушел. Продраться сквозь одни эти заросли не удалось бы даже с мечом, не говоря уже о других опасностях, которые скрывал снег. Конечно, можно попытаться преодолеть дебри с помощью магии, но такие искатели наверняка должны были столкнуться с лешим. А разгневанный дух леса будет пострашнее стаи оборотней, которые охраняют свою территорию.
Я не задавал вопросов, а просто следил за действиями Лимирей. Она вплотную приблизилась к терновой стене, достала нож Собирателя, сняла перчатку и сжала в ладони лезвие ножа. Из ее кулака по лезвию ножа потекла кровь. Я поморщился и отвернулся. Мне было страшно представить, как это должно быть тяжело и больно.
Лимирей тем временем убрала нож, быстро коснулась окровавленной рукой ветвей куста и прикрыла глаза. Не знаю, что она делала, но через некоторое время деревья зашевелились.
– Чу-ую… – В застывшем лесу низкий хриплый голос показался раскатом грома.
«Ох, надеюсь, Лимирей знает, что делает…»
Шелест деревьев слышался все ближе. Я отступил на пару шагов, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Даже когда Лимирей пыталась меня съесть, мне не было так страшно.
Наконец послышались тяжелые шаги. Терновые кусты как будто с неохотой раздвинулись, и перед нами предстал леший.
Духи леса выглядели по-разному. Молодых еще можно было спутать с людьми, а те, что постарше, больше напоминали ходячие деревья с длинной бородой.
Этот точно был древний, ибо ростом он был вдвое выше меня, кожу на его предплечьях и руках заменяла кора, а на посохе, сделанном из толстой, раскидистой ветви и похожем на молодое дерево, сидел филин. У ног лешего вилось несколько диких зверей, которые тут же бросились к Лимирей. Длинная борода лешего волочилась по земле и вязла где-то в снегу. Одеждой духу леса служил покров из мха и опавших почерневших листьев. Большие желтые глаза смотрели на меня не моргая. Узкий вытянутый нос напоминал ветку.
Дикие звери явно были рады Лимирей они повалили ее в снег и играли с ней. Кого-то Лим гладила с беззвучным смехом, а в кого-то кидалась снегом. Филин ухнул и слетел с посоха лешего, приземлившись на ближней к Лимирей ветке. Леший неожиданно оказался рядом со мной.
