– Кого это ты привела? – спросил он низким голосом, оглядев меня с головы до ног и обернувшись к ней.
Лимирей посмотрела на него долгим и твердым взглядом. Мне хотелось провалиться под снег: слишком уж грозным выглядел старец.
– Дру-уг? – протянул он, взглянув на Лимирей.
Она кивнула.
– Люди нам не друзья, – отрезал леший.
Мне стало обидно.
– Я природе помогаю, – отозвался я. – Духам земли. Зверей не трогаю, даже не охочусь. И тебе могу в лесу помочь.
Леший склонился ко мне. Его лицо оказалось так близко, что я мог рассмотреть все глубокие морщины на его еще похожем на человеческое лице. Желтые глаза с большими черными зрачками испытующе глядели на меня.
– Не обман, – наконец сказал он и выпрямился.
– Если дашь несколько семян или саженцев, я их высажу в хорошем месте, – осторожно предложил я.
– В каменных стенах отдашь долг, – загадочно сказал леший. – Дух крови просит за тебя. Тропы открыты, – произнес он и быстро направился обратно, скрывшись среди деревьев.
Я сглотнул.
– Он… Всегда такой? – тихо спросил я у Лимирей.
Она кивнула.
Я обратил внимание на компанию, которая резвилась около ее ног. Белки, росомаха… На плече устроился филин.
– А эти?.. – указал я на зверей.
Лимирей улыбнулась. Видимо, это и были ее воспитанники, которых она нашла во время походов.
Она повернулась ко мне и протянула руку. Я взял ее ладонь, но вдруг вспомнил, что именно эту ладонь она порезала. Я посмотрел на место, где должен был оставаться след, но там ничего не было. Только застывшие капли крови.
– Ты уверена, что эта тропа безопасна? – недоверчиво спросил я.
Лим кивнула и строго на меня посмотрела.
– Что? – не понял я.
Лимирей указала на свои следы, потом на мои ноги, а затем на лес вокруг нас и жестом изобразила крест.
– Понял, – вздохнул я. – Идти след в след, иначе сгину.
Лимирей одобрительно улыбнулась, и мы сделали шаг за терновую стену, за которой нас ждал совершенно другой лес – затаившийся и враждебный. Как будто природа говорила: «Чужакам здесь не место». А ведь это я был для него чужаком.
Я услышал шорох за нашими спинами и обернулся – это сомкнулись ветви кустов. Следов лешего я так нигде и не заметил.
В компании филина и росомахи мы продолжили путь к замку Картак. Лимирей время от времени останавливалась и сходила с дороги, осторожно делая каждый шаг, чтобы не провалиться в снег или не увязнуть в болоте. Она добиралась до кустов, собирала с них ягоды в свою сумку, и мы шли дальше.
Порой вместо того чтобы пройти напрямую, Лимирей сворачивала куда-то в сторону. Иногда нам приходилось обходить дикие заросли, а иногда продираться прямо сквозь них. Самое интересное, что животные тут жить не боялись. Мы видели следы хищников и оленей, где-то вдалеке ухали совы, а наш филин им отвечал.
За день пути мы сделали привал всего один раз – после преодоления очередной, казалось, непреодолимой преграды. Я настолько устал, что сам был готов попросить у Лимирей «Энергетика».
Мой скудный обед состоял из ягод, собранных Лимирей, и остатков сушеных фруктов.
Вторую часть пути мы шли очень долго. «Кошачий глаз» помогал ориентироваться в темноте, но привал сделать было просто негде: прикрытые снегом топи затянули бы нас с головой, если бы мы остановились хоть на минуту. Как ориентировалась в этом лесу Лимирей, я вообще не представлял. Да и погода не располагала к отдыху – нас постоянно сопровождали воющий ветер и треск деревьев от мороза. Хорошо еще, что снег летел в спину, а не в лицо.
Наконец Лимирей отыскала подходящую поляну, мимо которой я едва не прошел в задумчивости. Судя по тому, что место для костра было выложено камнями, а рядом лежало поваленное дерево, она уже не раз устраивала здесь ночлег. Со всех сторон поляну закрывала плотная поросль деревьев. Правда, кое-где в спину упирались ветки колючих кустов, но это были мелочи.
Лимирей собрала с них ягоды, а еще срезала несколько шипов. Потом она пошла за хворостом. Вернулась Лим не скоро и вся в снегу. Пока я разводил огонь, она приволокла еще несколько толстых веток и снова куда-то убежала. Я только успел крикнуть ей вслед: «Ты куда?», но она даже не оглянулась и скрылась в кустах.
Я доел остатки припасов и сел отогреваться у костра, ожидая Лимирей. О ее приближении мне сообщили хруст и шорох в еловых ветках. Я встал, раздвинул их и опешил: она тащила за ноги оленя, связанного веревкой, которую сплела, видимо, только что из волокон каких-то растений. Шея животного была истерзана, а сбоку и на ногах были видны раны, оставленные когтями. Догадаться, кто помогал Лимирей в охоте, было нетрудно: на туше оленя с довольным видом сидела росомаха. Я даже представлять не хотел, как они на пару с Лимирей охотились за бедным оленем. Куртка и шарф Лим были вымазаны в крови.
– Что тебе сделало бедное животное? – в шутку возмутился я.
Лим нахмурилась и скрестила на груди руки. Выглядела она недовольной. Похоже, тем, что я не оценил ее стараний. Она указала на костер, на тушу, потом на меня и отвернулась.
– Спасибо, – запоздало пробормотал я и смутился. Действительно, я, в отличие от нее, кровью сыт не буду.
