– Да, но то, что ты наблюдал непосредственно у Лимирей, – это способности их линии крови. М-м, можно сказать, что под понятием «линия крови» вампиры подразумевают особенности своего рода. И когда-то давно линий крови было очень много. Де Дюпон – одна из них. Что до магии крови… Это совсем другое. Она включает в себя ритуалы, доступные всем вампирам вне зависимости от их линии крови. Вопрос лишь в расходе крови. Некоторые ритуалы вампиры проводили совместно. Чтобы не впасть в безумство от жажды, отдав слишком много крови, я думаю. Ты уже понял, что вампир, впавший в безумие, себя не контролирует. А в группе кровь берется у каждого понемногу, и жажда одолевает не настолько сильно.
– А какие линии крови еще были? – заинтересовался я.
– Я сталкивался лишь с тремя, – отозвался Телириен. – Не считая де Дюпон. Де Сантел поражали физической ловкостью и мощью. Самый живучий род. В мгновение ока могли оказаться рядом. Их кожа становилась прочнее стали, а удары наносили такие, что моим родичам могли пробить чешую. Помню еще линию крови де Лаверт. Они были странные. Они чувствовали и видели мир совсем по-другому. От них даже остальные вампиры старались держаться подальше. Речь их была пространной, и понять их бывало очень сложно. Знал еще линию де Кюворт. Они создавали своих клонов из крови. Что-то вроде иллюзии, но сражение с ними становилось настоящим испытанием: поди пойми, кто тут настоящий, – хмыкнул дракон.
– Невероятно, – покачал я головой.
Эти способности поражали мое воображение: больше никто в мире не может безгранично пользоваться даром неуязвимости и создавать своих клонов.
– А что значит приставка «де»? Я заметил, что она есть у всех линий крови, которые ты назвал.
– Это тебе только вампиры расскажут. Если, конечно, кто-то из них еще остался, – с грустью произнес Телириен. – Лимирей можешь не спрашивать, она сама о себе ничего не знает. Но я помню, что все эти вампиры носили такой же кулон, как сейчас на тебе.
Я опустил взгляд на свою грудь.
– Получается, Лимирей отдала мне вещь, которая принадлежит ее линии крови?
– Ага. Ненамеренно, – усмехнулся Телириен. – Вряд ли она сама об этом знала; но раз ты сохранил его – носи на здоровье.
– В чем же его назначение?
– М-м… – Дракон задумался. – Не помню, чтобы он обладал магическими свойствами. Вроде как он хранит родословную вампира, но я понятия не имею, как он открывается. Лимирей тоже. Я говорил, что вампиры не особо любили делиться своими секретами.
Я некоторое время не сводил взгляда с Телириена, обдумывая все, что он мне сказал. Значит, Лимирей отдала мне на память не просто кулон. Там скрывается вся информация о ее предках. Возможно, он даже может показать, жив ли кто-то еще из линии крови де Дюпон.
Я достал кулон и посмотрел на него уже совсем по-другому. Все это время мне казалось, что я ношу безделушку, которая досталась Лимирей от настоящих родителей, а оказалось… Оказалось, что вампиры – весьма интересная раса. Жаль только, что почти никого из них уже не осталось, чтобы рассказать все достоверно. Наверняка они могли бы поведать, как открываются ворота в их разрушенные города, а там точно можно было бы найти ответы на многие вопросы.
Кулон был все таким же. В свете пламени он напоминал застывший сгусток крови. Я бережно убрал его обратно. Теперь я боялся его потерять. Не только как память о Лимирей, – с ней, я был уверен, мы еще увидимся, – но еще и потому что хотел разгадать его тайны.
– А что может убить вампира? – спросил я у Телириена.
Он посмотрел на меня одним глазом и прищурился.
– А ты с какой целью интересуешься?
– Я хочу понять, что может навредить Лимирей, – пояснил я. – Я заметил, что она очень выносливая. Живучая. «Энергетик» ее не берет. Раны на ней затягиваются быстро. Но не может же быть все так хорошо?
– Все так, как ты сказал, – нехотя пустился в объяснения Телириен. – Но вампира можно сжечь. Или снести ему голову. Можно банально продержать его без крови, и он сам впадет в летаргический сон. Разрежешь вампира пополам – он тоже умрет. А еще их убивает укус оборотня. Кстати, насколько мне известно, противоядия так и не нашли.
– Укус…
Я застыл. Память быстро воскресила картину того, как на нас с Лимирей вышел одичалый оборотень, когда мы были еще подростками. Она оттолкнула меня в сторону, а сама бесстрашно накинулась на него.
Теперь все встало на свои места. Вот почему ей было так плохо… А Николас меня к ней не пустил, чтобы скрыть ее истинную сущность. Видимо, сам он все это время пытался найти противоядие. И, похоже, нашел. А потом они с Лимирей уехали.
– Мне кажется, Николас нашел противоядие, – тихо сказал я, похолодев. Осознание, что Лимирей могла умереть еще тогда, повергло меня в ужас.
Телириен заметил, как я побледнел, и с интересом посмотрел на меня. Я со стоном закрыл лицо руками. Великие Духи, почему Лимирей не рассказала мне все еще тогда, десять лет назад?
– Ее кусали оборотни? – негромко спросил Телириен.
