Аня горячилась и взмахивала руками. Она не могла усидеть на месте, поэтому все время подскакивала со стула, но сразу садилась обратно, стараясь совладать с чувствами. Страсть закипала, настолько хотелось получить заветное «Да».
Постановщик разглядывал ее и боялся решиться. Любопытно заполучить такую личность в труппу, но надо быть расчетливым и беспристрастным. Он опустил глаза на тонкую белую шею девушки, повел дальше по плечу, перебрался до самых кистей и пристально всмотрелся на грязь под ногтями.
– Что скажете? – сказала Аня.
Постановщик дернулся.
– Хорошо, Ань. Да, я дам вам шанс. Поезжайте домой и… – он показал неопределенный жест, – приведите себя в порядок, а завтра к девяти приходите на пробную репетицию.
Безграничное счастье сияло в глазах девушки. Никогда Аня не подбиралась к мечте так близко. Теперь все будет иначе! Самое трудное пройдено, дело осталось за малым, ведь она крайне талантливый танцор. Нет и капли сомнения: никто не оспорит ее дар, покажи она себя в танце. Годами добиваться славы на поприще – о нет, это не про нее. Ведь невозможно устоять перед совершенным явлением искусства, особенно если исполняет его сама богиня хореографии. А она считала себя таковой, ведь сам всевышний указал на этот путь. Обескураженная она вышла, забыв попрощаться. На улице она взглянула на пористые облака, достала крестик, нежно поцеловала распятие и прошептала: «Спасибо», – и крикнула на всю улицу: «Спасибо тебе!»
Аркаши нет дома. Ане захотелось и его порадовать. Не лучшая затея отмечать событие, ведь в кошельке молодой пары завелась моль. Но Аня не удержалась и купила шоколадный торт, который он так любит и позволяет себе только раз в год, в день рождения.
Разбудил шум в парадной. Соседские мальчишки бежали на школьные занятия. Среди смеха и топота раздался звонкий треск стекла, детский крик и торопливый спуск по этажам. «Этот день», – говорила она с торжеством. Все лишения, трудности и невзгоды – все, что пришлось пережить, не напрасно. Этот день изменит жизнь навсегда. Этот день станет самым незабываемым. Этот день – воздаяние за боль и страдания.
Аня причесалась, уложила волосы и вертелась в ванной вокруг крошечного зеркальца над умывальником, никак не налюбуется собой. «Как же я красива!» – думала она и улыбалась отражению. Она нанесла легкий макияж и вприпрыжку поскакала одеваться, не обращая внимания на изумление Аркаши. Он сидел на кухне и доедал остатки вчерашнего торта. Впервые после долгих лет он видел ее в таком приподнятом настроении. Невольно вспоминались дни в приюте, когда Аня трепетала мечтаниями, химерами о танцах, а он пренебрежительно сомневался. Он искренне не верил в осуществление этого. Но теперь он глядел на эту ангельскую фигуру и понимал, насколько ошибался.
– Пожелай мне удачи, мой милый! – сказала она, выходя в парадную.
– Удачи тебе! Моя милая Аня.
Перед тем как поскользнуться на первой ступеньке и кубарем полететь вниз до конца пролета, Аня заметила лишь осколки стеклянной бутыли. Все, что она припоминала после: встревоженные и бессодержательные слова Аркаши, неудобную лежачую позу на узких носилках и тягучий вой сирены.
Аня приоткрыла глаза, показалось, что она очутилась в приюте. Рассмотрела обстановку получше, оказалась палата больницы. Шевелиться больно, поэтому она бездвижно наблюдала за окружением. Наблюдала, как соседи медленно передвигаются по палате, еле встают с кроватей и шаркают тапочками по полу. Наблюдала, как врач в марлевой повязке обходил палату, останавливался у каждой койки и переговаривался с медсестрой. Врач остановился у кровати девушки, взял в руки рентгеновский снимок и рассмотрел на свету. Ничего не сказав, он удалился. Аня напряглась, подняла голову – увидела толсто замотанную в бинт ногу. Она расслабила шею, повалилась и захныкала.
Пришел Аркаша со связкой ярко-оранжевых мандаринов. Он сел к ней рядом на кровать, взял ее теплую руку и обнял. Его лицо выражало сострадание и сквозило чувством утерянной надежды. Она не смотрела на него, а он боялся встретиться с ней взглядом. Аркаша почему-то думал, что Аня уйдет.
В палату вошел врач, окинул больных взором и прямиком направился к ним.
– Бумажкина Анна? – спросил он.
– Да, – сказал Аркаша, – это мы.
– А вы получается… супруг?
– Я это… – оборвал себя Аркаша. – Нет, я близкий.
Он не понимал, как ответить.
– В общем, не все так плохо, – сказал врач. – На теле только легкие синяки и ссадины, но через недельку-другую пройдет. А вот с ногой посложнее.
Аня подняла голову, впилась черными глазами во врача и вслушивалась. Аркаша стал тяжело дышать.
– У вас перелом голеностопа и весьма непростой, – продолжал врач, – в том смысле, что сращивание костей, как правило, приводит к деформации… ладно, это все ненужные подробности. После подобной травмы нужно шесть месяцев ограничить физические нагрузки на ногу. Спокойный и размеренный шаг к этому не относится, но никакого бега и вообще спорта. Это надо исключить!
– А что будет? – вяло спросила Аня, – что будет дальше?
