– В смысле, в дальнейшем? Легкие нагрузки допустимы, но никакого фанатизма. Раз в неделю вполне можно заниматься легким спортом: зимой лыжи, а летом быстрая ходьба. Но ни в коем случае не каждый день. А что? У вас спортивная карьера?
– Я танцовщица, – с хрипом сказала Аня.
– Вот как. Значит лучше примериться и поменять профессию.
Развеивая полы белого халата, врач вышел. Остался горький осадок.
Монотонный шум больницы тонул в воздухе: кашель, шарканье ног, бормотание бессвязных слов. Но девушка ничего не слышала: в голове застрял вердикт врача. Как на проигрывателе, прокручивались эти слова. Снова и снова Аня вслушивалась в каждый произносимый слог, в каждое слово по отдельности. Только она доходила до слова «примириться», как больно укалывало в животе.
Хотелось откусить себе язык и захлебнуться в собственной крови.
Время шло. Дни походили на мерцание кадров в фотоленте. Кадры проецировали на стену старого разваленного дома. Кадр – Аня мечтает, кадр – борется, кадр – она радуется, кадр – грустит, кадр – надеется, кадр – мертва. Как только позволили уйти со стационарного лечения, она вернулась ютиться в квартиру Аркаши. Аня больше не задавалась вопросом, зачем жить. Раньше и вопрос не возникал. Она знала точный ответ. Но сейчас, когда самое время задаться вопросом, в голову врос самый неподходящий ответ. Незачем.
Мысль зародилась в ней, и Аня выращивала ее, как цветок, обильно поливая самоуничижением и удобряя безысходностью. Цветок, который в конце концов вырастет и убьет девушку. Когда Аркаши не было дома, она перебирала варианты, как воплотить затею: прыжок с высоты, удушье, обнаженные вены… Ничего не выбрав, продолжала думать и выстраивать цепочку действий. «Напишу записку… – думала она, – это так романтично. К черту романтику и к черту все!»
Аркаша старался реже оставлять девушку наедине. Каждый день он жалобно отпрашивался с работы и бежал со всех ног к ней. Казалось, потеряй он ее – потеряет и себя. Каждый раз он с судорожным волнением открывал дверь и медленно, затаив дыхание, проходил вглубь комнаты. И когда видел, что Аня в порядке, радовался этому, как маленький. Аркаша бережно ухаживал за ней: сам готовил, выискивал необычные рецепты в кулинарной книге, приносил еду в постель и кормил бы с ложечки, если бы она позволяла. Они не разговаривали. Аня как будто не замечала его, а он мирился с этим, правда изредка подходил и ласково поглаживал по головке.
– Аня, знаешь, я вот… – сказал Аркаша, не зная, как подступиться, – спрашивал о тебе в приюте, и мне сказали, что для тебя там найдут хорошее место. И знаешь, это так здорово!
– Иди ты к черту! – она оттолкнула его, – тупица!
Аркаша не огорчился. Он ожидал такого ответа.
Он медленно приподнялся, отошел в прихожую и вернулся с предметом. В руках Аркаша держал ту самую книгу, которую Аня запоем читала, будучи подростком. С тех пор книга обветшала. Он сел рядом и молча открыл на закладке, где на столбцах текста выделялась подчеркнутая строка. Аня взбудоражилась. Она удивленно посмотрела в теплый взгляд Аркаши, с улыбкой всхлипнула и осторожно переняла книгу.
На строке значилось: «Порой важно отказаться от того, что нравится делать, чтобы делать то, что надлежит».
– А где Анна Вячеславовна? – спросила заведующая у девочки из группы.
– Ей плохо, она в туалете, – ответила девочка.
– Ой, Анна Вячеславовна! – сказала заведующая, – что с вами?
– Ах, Мария Эдуардовна, – сказала воспитатель, – со мной все хорошо. Только отпустите меня быстренько в аптеку, хорошо?
В конце рабочего дня Аня отправила Аркашу домой одного. Сказала, что надо навести порядок в группе. Девушка всматривалась в зеркало, будто пыталась найти в отражении ответ на вопрос. Неужели? Она уединилась, спустя минуту вернулась и вновь посмотрела в зеркало. На лице озабоченность. «Так и есть», – подумала она. Догадки сошлись в единую картину. Она посмотрела на часы и засуетилась: хотелось непременно заскочить в одно место. Место, которое недавно навевало горесть, а сейчас же, напротив, вызывало благоговение.
Перед самым закрытием Аня вбежала в лавку и, заранее зная, где лежит необходимое, схватила это. Запыхавшись, она расплачивалась и прижимала товар к груди. Жизнь вновь преобразилась. Она вышла из лавки, за спиной замерцала и погасла вывеска: «Магазин. Все для творчества и хореографии».
Аня неуклюже ввалилась в квартиру и шумно разделась. А что скажет он? Она несильно переживала, ведь у Аркаши такая мягкая и сердечная натура. Она вошла в комнату и растерянно искала, за что бы ухватиться взглядом. Аркаша сидел на кухне, допивал чай и с улыбкой наблюдал за Аней. Они посмотрели друг на друга. Он увидел у нее в руках маленькие пуанты и недоуменно ждал разъяснений.
– Это для нашей девочки, – сказала Аня, – у нас будет ребенок. И я чувствую, что будет девочка.
