В условленном кафе тоже пусто, только старик за прилавком. Савва сел за столик, полистал меню и глянул на часы, висящие на стене. Оставалось немного. Он заказал сливочное мороженое с клубничным сиропом, которое намеревался быстро съесть до прихода Жанны. Подобный десерт – роскошь для него. Любая сладость воспринималась чем-то вроде праздника. А сейчас и сама жизнь стала праздником. Принесли стеклянную креманку с белоснежной горой. Савва наворачивал на ложку тягучее мороженое, опускал в рот и смаковал.
С назначенного времени прошел уже час. Савва успокаивал себя: все девушки опаздывают на свидание, вроде бы. Но ее нет подозрительно долго. Он высидел еще немного и почувствовал себя обманутым. Не хотелось мириться с мыслью, что его надули. И он фантазировал, что она попала в какую-нибудь передрягу. В конце концов, она сама захотела встретиться!
Савва попросил счет, но старик заискивающе сказал, что ничего не нужно.
«Такие как вы здесь желанные гости», – добавил он.
Где Жанна?
Савва понуро волочился куда глаза глядят, ноги сами куда-то вели. Так он дошел до трибуны, рядом с которой повис иноземный диск. Он служил некой переправой до воронки. Савва с трудом поднял голову, наморщив складки на шее у затылка, – воронка с поглощающей тьмой так и висела на небе. Он поднялся на трибуну и разглядывал диск. Подошел ближе и услышал электромагнитное гудение. Он прикоснулся рукой к диску и тут же отдернул: острый холод обжег кончики пальцев. После нескольких глубоких вдохов и выдохов, точно собирался нырнуть, он шагнул на диск и взобрался на него. Диск остался неподвижен.
Разочарованный он хотел уже спуститься и дальше бродить по городу, как заметил полусферическую выемку. Он всмотрелся в отверстие, достал золотой шар и аккуратно вставил в паз – диск пришел в движение. Страх переполнял Савву: диск возносил его все ближе к темному отверстию воронки. Он приблизился, проскочил внутрь и оказался в громадном помещении. Фиолетовая жижа обволакивала тело, словно он погрузился в вязкую воду и вышел из нее с липкой пленкой на коже. Вокруг металлическая рябь и холод. Изо рта выплескивался густой пар. Он ступил на железный пол – ботинки покрылись инеем. Не слыша своих шагов, он блуждал по купольному залу, стены которого вздымались ввысь.
Савва прошел через арку в комнату с невысокими потолками, где пахло мертвечиной. Вдоль стен выстроены ряды железных кушеток, на которых навзничь лежали голые умерщвленные люди, такие же как он. Среди всех он узнал ее, Жанну. Из ее опорожненного живота, складки кожи которого свисали, шла трубка в прозрачную тару. Она до краев наполнена густой телесной жидкостью. Савва поморщился и отвернулся. Позади стояли стеллажи, битком набитые такими же тарами.
«Нас растят на убой», – сказал Савва вслух.
Теперь смотрю на нее другими глазами.
Я вспоминаю день, когда между нами вспыхнуло влечение. Я вошел в старое кафе и увидел ее. Она там работала, но в этот раз была не на смене. Я замешкался. Заказал кофе и сел за бар, а она стояла в двух шагах и болтала с официанткой. Они громко шутили и истерически смеялись. Я не отрывал от нее взгляда, лишь когда она ко мне поворачивалась. Ее глаза обжигали.
Я искал поводы для знакомства. А теперь раскаиваюсь. В тот день я купил алую розу и пришел за ней. Так умиляло ее смущение. Мне казалось, она сама невинность. Дурак.
– Так что было дальше с мальчиком по имени Артем? – сказала она.
– Армия, шарага, работа – ничего интересного. – А что было с девочкой по имени Даша?
Темной ночью мы шли по заснеженной улице. По белым сугробам вдоль затоптанной дорожки. Падали редкие хлопья снега. Она несла в руке цветок. Ярко-красный бутон розы напоминал ее манящие губы.
– А я не поступила, пришлось работать. Мне здесь нравится: коллектив хороший. Для меня это главное, – сказала она.
– Так, сколько тебе лет?
– А ты сам как думаешь?
Она лукавила. Но тогда я не заметил.
Я раздумывал. Стоит ли начинать? Возможно, я меркантилен в этом плане. И когда на третий день мы поцеловались, то почувствовал себя в ловушке.
Через месяц в холодный день зимы мы искали уединения. Сосед по комнате уехал за город и оставил нам квартиру. По пути мы не разговаривали, но наши мысли кричали желанием согреть друг друга. Когда мы вбежали в парадную и поднимались на лифте – мы шутили и смеялись. Но в квартире охватило смущение. И тогда я ей поверил.
– Трудно себя вести, когда знаешь, что еще увидишься, – сказала Даша, – куда проще что-то делать с мыслью, что никогда больше не встретитесь.
Обнаженная она лежала и волнительно посматривала черными глазами. Ее дыхание прерывалось, а голос подрагивал.
– Хочу, чтобы ты знал правду…
Слова оказались обнаженнее тела. Я ничего не сознавал. Нежность к девушке затмила размышления. Поэтому смысл правды я упустил. В ту минуту. Но спустя день я сидел опустошенный и мучительно перебирал в голове оправдания. Прошлое человека неважно. Я не сужу по прошлому.
И тогда я посмотрел на нее другими глазами.
