– Какая проблема? У меня нет проблем, – залепетал антистеплер.
– Ты не своим делом занимаешься.
– Это я-то?! А ты… ты даже не понимаешь, что делаешь!
– Ты сколько работ сменил? – продолжал Горохин.
– Две или три не больше…
– Заливай дальше, ты уже за пятнадцать перевалил. Рассказывали мне.
– Кто рассказывал?
Горохин махнул рукой и принялся за работу. Он положил перед собой очередной документ и долго в него всматривался: выискивал какой-нибудь символ или узор в напечатанных словах. Стрелка часов перевалила за шесть вечера, а бумаги на столе и не убавилось.
Приятное чувство, когда с холода заходишь в тепло – первое, что порадовало за день.
Стук, стук – отдавали эхом в парадной низкие ступени. Звяканье связки ключей. Поворот, еще поворот и тянущий скрип двери. Горохин вошел в общежитие. Он сел на кушетку, стянул затверделую обувь и поглядел на новенькие туфли Арсена. Завтра нет работы, выходные – это второе, что порадовало.
Горохин сбросил пальто и прямиком пошел в ванную. Он кинул в жестяной таз растянутые носки с протертыми пятками, открыл воду в раковину и обильно намылил руки. Только он замечал грязь на пальцах, тут же бежал отмывать. Помимо чернил он смывал пыль, которая оседает на руках после работы с бумагой.
Митя заглянул в зеркало. Казалось, он давно не видел собственного лица. Настолько, что забыл, как оно выглядит. Он помнил ее лицо: большие серые глаза, длинные и завитые ресницы, прямые брови, нос немного с горбинкой и тонкие очерченные губы. Манящие губы. Помнил лицо Арсена: широко расставленные черные глаза, густая бровь на всю ширину лба, длинный рот с неровными зубами. А свое не помнил.
Он всмотрелся. Красные опухшие веки. Темные болезненные мешки под глазами. Склеенные гноем ресницы. Сальные черные волосы свисали прядями и скрывали прыщи на лбу. Горохин открыл рот и стал рассматривать зуб с временной пломбой. Он сунул палец вглубь, постучал ногтем и мучительно скорчился. «Я не стану своим отцом», – твердо сказал он.
– Как отработал? – спросил Арсен и приподнялся с кровати, – все сдэлал?
– Паршивый день сегодня, – сказал Горохин, – слушай, Ара, можешь достать подработку?
– В смысле? Я, по-твоему, газета тысяча вакансий? – сказал Арсен.
– Ладно тебе кипятиться, мне деньги нужны. Залечить зуб.
– Совсем худо?
Митя грустно кивнул головой.
– Ай, что же для тебя… – сказал Арсен и зачесал подбородок, – есть вариант, – он щелкнул пальцами, – хорошему знакомому нужен помощник на склад. Тяжело там, но платят сразу. Ты ведь из конторы не надумал? Смотри, оставайся там, пока…
– Да-да, – перебил Горохин, – когда идти? Завтра можно?
– Э-э-э, какой ты напористый. Так хочешь повидаться с врачом? – у Арсена заблестели глаза.
– Пошел к черту!
– Не горячись. Зайди завтра на хлэбную фабрику и скажи, от меня. Дадут тебе работу. – Арсен порылся в тумбочке и достал колоду карт, – сыграем?
Горохин отмахнулся. Он повалился на скрипучую кровать и укрылся с головой дряхлым пледом. Мутный свет лампы погас. Все не так уж и плохо. Месяц-другой упорно поработаю. Учебу пока заброшу, но к экзаменам наверстаю.
– А как твоя перебежка? – спросил Горохин, – у конкурентов лучше?
– Да непонятно, еще раз пойду. У них там…
Горохин закрыл глаза и слушал, словно сказку на ночь. Смысл слов не доходил, осталась лишь мелодия грузинского баритона. Завтра желанная подработка – и это третье, что порадовало за день.
На пропускной проблем не возникло. Заветный пароль: «я от Арсена Григорадзе» – будто все двери открывал. «Общительный же гад!» – думал Горохин. Он зашел в цех, согнулся и притянул руки к ушам: что-то безумно грохотало. Вышла женщина в испачканном фартуке и уставилась на Горохина. Он сложил руки рупором и проорал: «Где начальник склада?» Женщина указала на дверь.
В отсыревшем складе у подъездных ворот стояли трое. Один из них яростно размахивал руками. Горохин подошел. Стоял парень в изодранном халате и испуганно озирался. Рядом пожилой мужчина в кожаной кепке с накладными в руках – это водитель грузовика, который стоял у ворот. Горохин определял любого человека по тому, как он держит накладные, – побочный навык профессии. И тот, что возмущался, – толстый, сгорбленный, с седыми зализанными волосами. Он повернулся к Горохину и сощурился. В зубах у него дымила сигарета. Он взял ее в руку, стряхнул пепел на пол и сказал:
– Ты кто?
– Я это… – запнулся Митя, – от Григорадзе.
– А-а, погоди минутку, – он отвернулся обратно. – Уберите это на хрен, вычеркните ручкой и отправляйте, остальное я приму! Свободны, – он мягко взял Горохина за край плеча и плавно отвел в сторону, – ну, мой дорогой, все принес?
– В смысле? – сказал Горохин.
– Деньги принес? – процедил начальник склада.
– Деньги? Нет…
– А на кой хрен ты здесь?
– Так я это… работать, – пролепетал Горохин.
