Ночь роя полностью

Никакой погони. Похоже, мы избавились от обоих судов. Однако, чтобы мы не наслаждались хотя бы кратковременным уменьшением нашего страха, сегодня ночью нам явилось ужасное видение. Я был далеко внизу & его не видел, но те, кто видел, не могут говорить ни о чем другом. Они говорят, что это было облако, которое двигалось. Что оно неслось над нами со скоростью птиц на крыльях, но остановилось над нашей квартердеком & даже немного опустилось; что оно было черным как смоль, &, хотя оно кипело & извивалось, было гуще любого тумана & казалось почти черным наростом или опухолью, вдвое меньшим, чем «Чатранд». Потом оно полетело на север & исчезло в грозовых тучах, которые вскоре после этого разразились над нами ливнем. Фелтруп его видел, & с тех пор его невозможно успокоить: он заявляет, что это Рой Ночи. Роуз тоже его видел — с высоты брамселей бизань-мачты, куда он поднялся, чтобы в последний раз осмотреть море позади нас. После того, как облако улетело, он оставался там, не двигаясь, & когда я поднялся наверх, чтобы посоветоваться с ним, я увидел, что его глаза рассеянны, а лицо смертельно бледно.

— Вся моя жизнь была неправильной, — сказал он.

Воскресенье, 24 халара.

Звезда Рина, даруй мне мужество. Нас настиг кошмар, которого мы все боялись. Два человека сошли с ума. Я не говорю о нервном припадке или заблуждении. Они потеряли дар речи, рассудок, все. Они кричат & бегают в панике; они кусаются, царапаются когтями & размахивают руками, как обезьяны. Один из них — молодой мичман Бравун из Беска; другой — пассажир из Утурфе́.

Я приказал длому не произносить слово тол-ченни, но, по правде говоря, предосторожность запоздала. Все парни знают о разум-чуме. Они боятся так, как никогда раньше.

Чедфеллоу тоже подавлен & скрывает свой страх, пытаясь исследовать феномен. Эти двое мужчин не были знакомы, не часто бывали в одних & тех же частях корабля, даже не ели на одной палубе. Оба, однако, были Плаппами: мне сказали, что мичмана завербовали в банду всего несколько дней назад.

На этот счет уже были некоторые неприятности: Плаппы шепчутся, что вспышка была каким-то образом спровоцирована Круно Бернскоувом, хотя тот искалечен & сидит на гауптвахте. Сегодня утром, в пять склянок, на дне трюма был найден парень из Бернскоув Бойс — с кляпом во рту & привязанный к гамаку; его ноги болтались. Он висел над трюмным колодцем на такой высоте, что ему приходилось выгибать спину & шею, чтобы высунуть голову на воздух. Именно этим он & занимался всю ночь, & его нашли на рассвете, как раз когда его покидали последние силы. К счастью, Роуз относится к тому типу капитанов, которые ожидают, что проснувшись, увидят статистический отчет о состоянии своего судна, составленный & подсунутый ему под дверь дежурным офицером. Такие отчеты, естественно, включают в себя информацию о глубине воды в колодце.

Во всяком случае, расследование Чедфеллоу должно помочь искоренить эту пагубную глупость. Бернскоув Бойс не заразили Плаппов разум-чумой. От принца Олика мы знаем, что болезнь не передается от человека к человеку, что она обрушилась на Бали Адро подобно снегопаду — то есть медленно, равномерно, везде одновременно.

Симптомы мистера Ускинса, конечно, были очень похожи на симптомы новых жертв, но Ускинс выздоровел через две недели. Это выздоровление ставит в тупик всех нас. Принц Олик утверждал — & наша команда длому подтверждает, — что никто никогда не выздоравливает от чумы.

— Как только вы сожжете дом дотла, он исчезает, — говорит командир Ложкоух. — Вот как это было с человеческим разумом. Нельзя починить то, чего больше не существует.

Так что же случилось с Ускинсом? Ложкоух не может мне сказать, как & Чедфеллоу. И сам Ускинс меньше всех может объяснить свое выздоровление.

— Я долгое время страдал, но болезнь прошла, — говорит он. — Меня предупреждали, что придет безумие & что это будет участь похуже смерти. Но меня спасли. Я новый & счастливый человек. Пожалуйста, простите меня за то, что я делал со смолбоями.

Что он делал со смолбоями! Эту тему я пока не могу обсуждать с Ускинсом, хотя, возможно, сами ребята смогут меня просветить. Если он имеет в виду, что был жесток с ними, то я уже это знаю. Если он имеет в виду что-то большее, я могу просто передать его турахам — они называют его Кровавым Сыном. Либо так, либо найти кого-нибудь (Чедфеллоу, Сандора Отта или старого разушки-дваюшки Рейна), кто попытается провести небольшую корректирующую операцию. Я пересек полмира, не убив Ускинса, но Рин знает, что я все еще готов.