С бесконечной осторожностью Киришган положил руку на эфес своего меча. Всадник подъехал еще ближе. Пазел увидел, как сквозь кончики травы блеснул шлем, и солнечный свет отразился на темном лице длому. Киришган встретился взглядом с Пазелом.
В пяти ярдах от того места, где они лежали, всадник повернул лошадь и оглянулся в направлении дороги.
— Здесь ничего нет, — крикнул он. — Вы видели пылевого дьявола, капитан, если хотите знать мое предположение.
— Не говори мне о дьяволах! — крикнул второй голос, доносившийся от дороги. — Мы бы уже выбрались из этих пустошей, если бы
Всадник пришпорил свою лошадь и выехал на дорогу. Киришган убрал руку с меча, и Пазел позволил себе вздохнуть.
Путешественники собрались вместе.
— Четыреста всадников на лошадях и еще пятьдесят на
— И с ними был
— Это одна из возможностей, — сказал Киришган. — Давайте не будем обсуждать другие. Но сейчас меня беспокоит судьба вашего мага.
Воцарилось тяжелое молчание, которое нарушил только Герцил:
— Мы должны стараться не пасть духом, о чем, без сомнения, умолял бы Рамачни. Ну, Киришган, что же нам делать? Ползти?
— Да, — сказал селк, — ползти. И это неплохо, потому что очень скоро мы попрощаемся с этой доброй землей. Уместно прикоснуться к ней руками, подышать воздухом, наиболее близким к ее коже. У нечестивых много слуг — даже селки время от времени поддавались порче, к нашему стыду. Но камень, снег, трава, лес — все они всегда готовы помочь нам своими скромными способами. Я буду тосковать по этой земле, когда мы уедем. Это тоска может закончиться только тогда, когда я найду дорогу обратно сюда, или меня найдет моя заблудшая душа.
Так что они ползли, колени болели, но боль в ногах постепенно утихла, и они медленно преодолели эти мили открытой травы. Час спустя множество всадников помчалось обратно на запад по дороге, трубя в рога, призывая стаю
Наконец снова появились деревья, путешественники встали и продолжили свой мучительный путь. Земля вздымалась и опускалась; острые камни вонзались в землю среди корней и листьев. Лес был непроходимым, густым. Они спускались в ущелья, продирались сквозь стены из дикого терновника, переходили вброд реки, обдавая бедра ледяными брызгами. Но в ту ночь Киришган привел их в укрытие пещеры, и костер, который они развели в ее устье, согрел их всех. Там селк рассказал им историю о лорде Ариме и Рамачни и их битве с Дротом, принцем-
— Какой запах ты чувствуешь, Валгриф? — спросила Майетт, поднимаясь и дотрагиваясь до его бока.
Волк посмотрел на нее сверху вниз:
— Никакой, маленькая сестра, — наконец сказал он. — Враг далеко.
В ту ночь Пазел крепко спал, переплетя свои пальцы с пальцами Таши. Ему ничего не снилось, за исключением единственного призрачного мгновения, когда ему показалось, что собачий язык лизнул его подбородок. Но на рассвете Майетт сидела холодной и отчужденной, а три волка бесследно исчезли. И тогда Пазел понял. Валгриф почувствовал запах соли. Он не боялся ни одного живого существа, но волны и прибой наполняли его сердце ужасом. Волны, прибой и, возможно, прощание.
Они съели несколько маковых лепешек и выпили вино, спасаясь от утренней прохлады. Герцил и Киришган вымели пещеру, скрыв все следы их визита. Затем путешественники отправились в путь через последний участок этого густого леса. Через некоторое время они вышли на продуваемое ветрами плато и пересекли его бегом, разогнав стадо пятнистых оленей. С края плато они увидели внизу серебристый язык воды, извивающийся среди темных утесов, и проследили его взглядом на протяжении нескольких замысловатых миль. Там лежало море.
Глава 22. ПРАКТИЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
