Ночь роя полностью

— Теперь входит, — прорычал Фиффенгурт. — Давай, ублюдок, жри до пуза.

Маукслар принял свой истинный облик. Его маленькие блестящие глазки уставились на золото, и из груди вырвался стон. Он опустился на колени и вытянул свои украшенные драгоценными камнями руки так далеко, как только мог. Ближайшая монета была всего в дюйме от него.

Треск. Мистер Фиффенгурт опустил сломанный конец посоха Оггоск на толстые, подергивающиеся костяшки пальцев. Рука маукслара отдернулась. Он сел, наполовину расправив крылья, его глаза метались между их лицами и золотом.

— Дай мне немного, — прошипел он.

— Отвечай на треклятый вопрос крысы!

— Сначала одна монета. Только одна.

Фиффенгурт покачал головой:

— Два, когда ответишь.

Маукслар задыхался от желания. Выпущенный на свободу, он разорвал бы их всех на куски; в этом Фелтруп не сомневался.

— Арунис изгнан, — сказал демон. — Он заманил Ускинса в ловушку с помощью белого шарфа, который был порталом его души. Без шарфа он не сможет вернуться, пока Рой не завершит свою работу, а Алифрос не будет лежать мертвым и холодным.

Квартирмейстер взглянул на Фелтрупа:

— Ну что, Крысси?

Фелтруп покачал головой:

— Этот ответ заслуживает не двух монет.

Прежде чем маукслар успел снова завыть, он поднял лапу:

— Этот ответ заслуживает двадцати. — Маукслар вздрогнул, глаза его горели сомнением и голодом.

— Да, двадцати монет, — сказал Фелтруп. — Если ты поклянешься, что все твой слова — правда.

— Несчастное животное. Я не лгал!

Фелтруп велел мистеру Фиффенгурту пересчитать деньги. На лице квартирмейстера отразилось сомнение, но он наклонился к полу, собрал двадцать монет и положил их рядом с Фелтрупом.

— А теперь поклянись, — сказал крыса.

Глаза демона были прикованы к монетам:

— Я клянусь, что то, что я сказал об Арунисе, — правда.

— И что отныне все, что ты нам скажешь, будет правдой.

— Да, да, я так клянусь! Отдай мне золото!

— Теперь повторяй за мной. «Я не скажу ни слова неправды тем, кто собрался здесь передо мной».

— Я не скажу ни слова неправды тем, кто собрался здесь передо мной.

— «И не попытаюсь причинить вред им, их друзьям или их справедливым интересам».

— И не попытаюсь причинить вред им, их друзьям или их справедливым интересам.

— «В этом я клянусь своим именем...»

— В этом я клянусь своим именем...

— «Казизараг».

Глаза маукслара распахнулись. Затем он взорвался в ужасном гневе, летая по своей клетке, окутанный желтым пламенем. Фелтруп и двое мужчин подождали некоторое время, затем собрали монеты и собрались уходить. Только тогда существо смягчилось и поклялось своим истинным именем.

— Очень хорошо, порождение зла! — пропищал Фелтруп. — Я знал, что ты не Тулор. И поскольку обещание вашего рода имеет силу только в том случае, если оно засвидетельствовано живыми и мертвыми, я благодарю тебя: ты подтвердил, что в этой комнате присутствуют призраки. А теперь накормите его, обязательно! Мы тоже выполняем свои обещания.

Фиффенгурт бросал монеты по две и по три, а маукслар хватал их и пожирал, как изголодавшийся зверь в зоопарке. Когда он съел все двадцать, то сел посреди клетки, закрыл глаза и замурлыкал от удовольствия.

— Казизараг, — сказал Роуз. — Дух Алчности. Как ты пришел к такому выводу, Фелтруп?

Фелтруп чуть не поперхнулся: капитан никогда раньше не называл его по имени.

— Я знаю об истории этого корабля больше, чем вы могли бы предположить, капитан, — сказал он. — В Полилексе есть длинные отрывки, в которых есть много слов об искусстве извлекать клятвы из демонических созданий. Я даже узнал, почему Дух Алчности был заключен в здешнюю тюрьму и кем.

— Тогда ты знаешь, что я отбыл свой срок, — сказал маукслар, все еще светясь довольством.

— Если это требование свободы, можешь подавиться им, горшок жира, — сказал мистер Фиффенгурт. — Мы никогда, даже за тысячу лет, не позволим тебе...

— Фиффенгурт! — взвизгнул Фелтруп.

Глаза маукслара широко раскрылись.

— Я должен был догадаться, — прошипел он. — Вы заранее решили мою судьбу. Что ж, крыса, я поклялся говорить только правду. Но я вообще не давал клятвы говорить. Более того, я могу подождать. Это блюдо было моим первым вкусом золота за много столетий. Это удержит меня на... некоторое время.

— На какое? — спросил Роуз. — На день, на неделю?

Маукслар ухмыльнулся; в его зубах блеснули золотые искорки.

— Дольше, чем есть у тебя, капитан, — сказал он.

Фелтруп потер лапы друг о друга. Чтобы Фиффенгурта подняло и ударило о холодную обратную сторону луны!

— Я тоже не клялся держать язык за зубами, — сказал маукслар. — Вот лакомство специально для тебя, крыса. Ты дитя чумы. То же самое извращенное заклинание, которое создало тебя, убивает капитана Роуза и других. И если заклинание когда-нибудь рассеется, проснувшихся существ больше не родится. Ты останешься на Алифросе один, и через одно-два поколения большинство будет сомневаться в том, что вы вообще существовали.