Ночь роя полностью

Два склянки: до рассвета еще час. Приближался прилив, и течение воды в проливе замедлилось почти до полной остановки. Обе луны закатились, и хотя Красный Шторм все еще пульсировал и мерцал, его свет не проникал в бухту. «Чатранд», пытавшийся сберечь ламповое масло (наряду со всем остальным), стоял в темноте. Это была двенадцатая ночь противостояния, и она должна была стать последней.

На вершинах утесов икшели из Стат-Балфира несли вахту, высматривая корабль селков, который с очевидным намерением приплыл к устью их острова, но был предупрежден людьми об опасности. «Обещание» погасило ходовые огни, но если бы оно попыталось войти в бухту, они бы узнали об этом: их глаза могли видеть такой большой корабль даже при свете звезд, даже при самом тусклом свечении, отбрасываемом Красным Штормом.

Но они не могли видеть спасательную шлюпку.

Без парусов и мачт она скользила, влекомая двадцатью пловцами-длому, которые держали под водой все, кроме головы, которую поднимали только для того, чтобы глотнуть немного воздуха при необходимости. Они проплывали над подводными рифами, среди темных косяков рыб, черных теней более крупных существ, ведя лодку по коралловому лабиринту. Только в самых глубоких впадинах волн лодка ударялась о коралл с глухим стуком, который разносился на небольшое расстояние, но недостаточно далеко.

В лодке Таша сидела на корточках между Рамачни и Герцилом. За ними сидели Нипс и Пазел, а за ними Болуту, настоявший на своем.

— Вы слышали Ниривиэля, — сказал он им. — Игнус Чедфеллоу не в силах лечить. Может я и ветеринарный врач, но треклято хороший. И чем скорее я окажусь на борту, тем скорее смогу помочь.

Он и Рамачни были единственными, кого Герцил не измазал сажей. Лодка у него тоже почернела до самой ватерлинии. Эта линия была бы выше, если бы не последний предмет в лодке: Нилстоун, все еще находящийся в безопасности в защитных оболочках из стекла и стали, сделанных Большим Скипом. Сегодня Камень казался тяжелее свинца. Куда бы они его не передвигали, он становился самым низким местом в лодке.

Пролив длиной в полмили казался мучительно длинным. Некоторые рифы имели форму стен, другие — скалистых вершин холмов. Длому приходилось петлять среди них, нащупывая дорогу в темноте, держась подальше от каких-либо бугорков или выступов кораллов и никогда не поворачивать в сторону скал.

Лунджа была в воде, руководя пловцами, потому что была самой сильной из них всех. После того, как «Обещание» спустило на воду спасательную шлюпку, она подплыла к ним и положила руку на планшир.

— Мы почти все в наших упряжках, — сказала она. — И у нас есть ножи. Если кто-нибудь из нас запутается в рифах, мы освободимся, чтобы остальные могли плыть дальше, и снова привяжемся, когда сможем.

— Запасные веревки уже закреплены, — сказал Герцил. — Будьте предельно осторожны, сержант! Возможно, не все опасности исходят сверху.

— Что бы с нами ни случилось, — сказал Рамачни, — вы должны доставить Нилстоун на борт. Его сила продолжит кормить Рой Ночи со дна залива или, если уж на то пошло, из самой глубокой впадины в Правящем Море.

— Я понимаю, — сказала Лунджа. — Прощайте. — Она все еще колебалась. Тогда Таша поняла, что Лунджа смотрит на Нипса. Смолбой молча смотрел на нее; казалось, у него перехватило дыхание. Он наклонился ближе, но в этот момент Лунджа повернулась и исчезла в темноте. Только когда она ушла, Нипсу удалось произнести ее имя.

Теперь позади них, на востоке, забрезжил слабый огонек. Они были почти в бухте. Оказавшись в ней, длому смогут беспрепятственно двигаться по прямой к «Чатранду», всего одну милю, — и стражи Стат-Балфира, если повезет, будут не в состоянии их остановить.

Рядом с носом раздался сильный удар.

— Опа, это был не риф, — прошипел Пазел. — Что-то только что врезалось в нас, клянусь Рином.

— Мы почти вышли из кораллов, — сказал Герцил. — Встаньте на весла — давайте окажем пловцам всю возможную помощь. Спокойно, спокойно... сейчас.

Две пары весел погрузились в воду. Нипсу было поручено удерживать Нилстоун, в то время как Рамачни наблюдал за носом.

— Сильнее! — настойчиво повторял он. — Светает, а мы все еще слишком близко к берегу.

Внезапно голова Лунджи показалась на поверхности рядом с ними, вместе с головами двух других длому.

— Этот риф был похож на лес лезвий, — сказала она. — У многих из нас течет кровь, и некоторые веревки перерезаны. Боюсь, мы привезли недостаточно запасных.

Именно тогда раздался крик: странный трубный звук, резкий и оглушительный. Он начался на вершинах скал, но вскоре продолжился на северном берегу, гораздо ближе к лодке.

— Давай, давай! — закричал Герцил. — Они нас увидели!

Лунджа и двое ее спутников схватили запасные веревки, намотанные на носу, и исчезли впереди. Таша посмотрела на утесы: тени от валунов, казалось, умножились.