Ночь роя полностью

— Через два дня ты снова развалишься, — сказал Пазел. — Ты не можешь подвергать себя такому испытанию.

— Ты не можешь, — сказала Таша, — а я могу. Я сделаю еще глоток, со временем.

— И отсрочишь действие яда еще на два дня? Какой в этом смысл? Что, если мы уроним бутылку и она разобьется вдребезги?

— Полагаю, тогда я вылижу палубу, хорошо?

Никто не мог ее переубедить: они все еще были бы пленниками в Стат-Балфире, заметила она, если бы она не осмелилась выпить. Но в ту ночь выбор встал перед ней, суровый и мрачный, и утром она отвела Рамачни в сторону.

— Ты сказал, что думал усыпить меня. Чтобы замедлить действие яда.

— Да.

— Ты все еще мог бы это сделать? Могу ли я поспать, пока нам снова не понадобится сила Камня? Несколько дней или недель?

Рамачни, казалось, не был склонен отвечать, но Таша не собиралась отступать. Наконец он полностью обратил на нее свои черные глаза.

— Это можно сделать, — сказал он, — но во сне ты не приблизишься к освобождению Эритусмы.

— Почему? Во сне я находила другие ответы. И Фелтруп узнал во сне целые тома.

— Фелтруп — гений сна. А ты нашла ответы на берегах смерти, а не в естественном сне. Но, Таша, речь идет не об этом. Я хочу, чтобы из тебя вышел этот яд.

Его забота тронула ее, а затем напугала. Ночные боги. Он не доверяет даже своей госпоже.

И все же она не стала выбрасывать вино. Шли часы, и ее споры с друзьями переросли в ссоры. Они умоляли и задабривали и даже пытались пристыдить ее. В какой-то момент Нипс и Пазел отвели ее в старую каюту, потребовали серебряный ключ и открыли сейф, где лежал Нилстоун.

— Эритусма считала, что мы никогда не сможем победить без ее магии, — сказал Пазел. — Ты начинаешь говорить совсем как она. Тогда используй проклятый Камень. Вылей вино, выпей осадок и воспользуйся им в последний раз. Может быть, ты действительно сможешь проделать щель в Красном Шторме.

Таша подержала бутылку на сгибе руки:

— Я выпью до конца ночи.

— Еще один маленький глоток, — сказал Пазел, обвиняя.

— Осадок все равно будет там, черт бы все это побрал! Я выпью его, когда понадобится. Не волнуйся.

Нипс покачал головой, яростно ухмыляясь:

— Я люблю тебя, чокнутая девчонка. Но нужно обладать немалой наглостью, чтобы сказать Не волнуйся прямо в лицо Пазелу.

Таша спросила себя, не усложняют ли смолбои их положение.

— Простите меня, — сказала она, — я не пытаюсь...

— Нет, — сказал Пазел. — Я не прощу тебе, если ты снова заболеешь.

Он закрыл сейф и вышел из каюты. Нипс мгновение смотрел на нее, затем последовал за ним. Таша сидела на своей старой кровати, сжимая в руках древнюю бутылку, чувствуя, как холод кусает ее пальцы. Наступили сумерки; яд подействовал на рассвете. У нее оставалось около двенадцати часов.

— ПАРУС! ЗА КОРМОЙ, С ЛЕВОГО БОРТА! ПАРУС, ПАРУС!

Это была тревога, которой они все ждали и боялись. Когда это произошло, Пазел был наверху, затягивая болты на рее грот-марселя, омытый странным красным сиянием. У него не было подзорной трубы, и он не мог разглядеть никакого корабля. Марсовый над ним взвыл:

— Пять мачт, вот кто это такой! Пять мачт и тринадцать миль!

От последних слов Пазел чуть не свалился со реи. Всего тринадцать миль? Спал он, что ли? Роуз содрал бы с этого человека шкуру живьем!

Он помчался вниз по мачте. Внизу люди высыпали на палубу, и Фегин бил в корабельный колокол, как будто пытался его разбить. Однако, когда Фиффенгурт вышел из каюты Роуза, он не побежал, а лишь быстро и чинно взобрался на бизань-рею. Он был новым капитаном, исполняющим роль безраздельного лидера, и все это знали и не ожидали меньшего.

Пазел бежал на корму, когда из толпы появился Киришган.

— Это «Голова Смерти», — тихо сказал он. — Макадра наконец-то нас нашла.

— Но тринадцать миль? Как дозорные ее упустили?

Киришган указал на Красный Шторм:

— Мы стоим спиной к костру, Пазел. «Голова Смерти» вышла из темноты. Мы были ослеплены, хотя и не подозревали об этом.

Пазел ошеломленно посмотрел на него. Так просто, но разве на борту кто-нибудь когда-либо плавал рядом с костром?

— И теперь, кредек, у них есть преимущество в ветре — он снова дует нам в лицо. Это дело рук Макадры?

— Весьма вероятно, — сказал Киришган. — Она сделала то же самое, когда впервые попыталась захватить «Обещание».

— На этот раз она сбоку от нас. Она сократит этот разрыв в мгновение ока.

— Если только сначала мы не найдем брешь, — сказал Киришган.

Они поспешили на квартердек, пробираясь сквозь толпу мечущихся испуганных матросов. Фиффенгурт отдал приказы: поднять лисели и трюмсели, поставить на фок-мачту третий кливер. Пазел знал, что это не сильно увеличит их скорость. Ничто не могло этого сделать, кроме перемены ветра, или поворота в другую сторону, или какой-нибудь массовой выброски припасов.