Ночь роя полностью

Он знал, что это было именно то, чего он хотел, и знал, что это усилит грядущую боль; так оно и было. Делать в спешке то, что они предпочли бы делать нежно, медленно; целовать ее, пробовать на вкус и пытаться познать каждый дюйм ее тела; рисковать сейчас тем, чем они не рисковали раньше, потому что сейчас это то, что у них есть, и все, что у них когда-либо может быть: да, это причинит боль на всю оставшуюся жизнь. И, возможно, поддержит его, обрадует в любом будущем, которое он найдет.

— Это может продлиться недолго, — сказала она. — Я имею в виду эффект. Он может исчезнуть через месяц или два, а то и меньше.

Они еще не сдвинулись с места. Он ничего не сказал, положив подбородок ей на плечо, думая о том, что он чувствовал, все еще мог чувствовать и никогда не почувствует ни с кем другим. Он бы не сказал Да, ты права, знаешь, мы могли бы вернуться сюда к вечеру. Он не хотел начинать лгать ни Таше, ни самому себе.

— Но ведь он продлится долго, так?

— Да, — сказал Пазел. — Достаточно долго. Может быть, всегда.

— Ты мог бы просто рассказать мне о себе. Если ты будешь продолжать рассказывать, я тебе поверю.

Он приподнял голову на несколько дюймов. Она издала тихий горестный звук и вцепилась в его бедра, не позволяя ему уйти. Пазел поднес руку к ее груди и обхватил ее, сомневаясь, что хоть что-то из того, чему Рамачни научился за двадцать столетий, стоило того, чтобы это потерять.

Пришло воспоминание. Еще один костер на берегу холодного озера в горах, далеко на юге. Таша вытирает волосы полотенцем, затем вынимает из него изящный осколок хрусталя. Осколок, который растаял у нее в руке. Мы можем обладать вещью, но не ее красотой — она всегда ускользает. Киришган предупреждал его, но никакого предупреждения не было недостаточно. Таша встретилась с ним взглядом и медленно ослабила хватку. Пазел откатился в сторону, стараясь не отпускать ее, и тогда они на ощупь отыскали свою одежду.

Таша встала:

— Думаю, мне лучше отвернуться от тебя.

— По направлению к «Чатранду»?

— Хорошо.

Она затянула шнурок на ботинке и с усмешкой посмотрела на него снизу вверх:

— Я рада, что на этот раз мы не были осторожны. Ребенок ее вылечит.

— Это не может быть тем, что у нее на уме.

Они улыбнулись друг другу. Он был благодарен ей за то, что она не заставила себя рассмеяться.

— Знаешь, я буду тебя искать, — сказала она. — Когда смогу. Если смогу.

— Не обещай мне этого, Таша.

Она кивнула, вытерла глаза и быстро поцеловала его еще раз. Затем она отвернулась от него и, не оглядываясь, протянула ему Благословение-Ленту.

— Доверие — это хорошо, — сказала она.

— Нет ничего лучше, — согласился он и произнес слово, которое ослепляет, чтобы дать новое зрение.

На этот раз не было ни сотрясения, ни искажения реальности, ни затемнения солнца. Легкая пульсация пробежала по вискам, вызывая головокружение, но это прошло в мгновение ока, и он почувствовал себя прежним. Таша склонила голову набок, словно ей пришла в голову любопытная мысль. Она стояла к нему спиной, но он мог бы дотронуться до нее. Мгновение назад это было так просто. Он даже не высох после их занятий любовью.

Он смотрел, как она уходит по открытому песку.

Пройдя шагов двадцать, она подняла глаза на Рой. Затем вдаль. Она медленно подняла руки и обхватила ими голову. Пазел ждал, едва дыша. Таша опустила руки, посмотрела на свою левую ладонь и выругалась:

— Ну ни хрена себе, она это сделала! Несчастная девчонка сделала, как ей было сказано!

Голос Таши, но слова сказала не Таша. Она на пробу пошевелила руками, ощупала контуры своего тела. Тело его возлюбленной. Затем она резко обернулась и оскорбленно посмотрела на него.

— Что за чертовщина? — воскликнула она. — Это Гуришал? Стою ли я у пролива Наконечник Стрелы?

Он сказал, что да, именно там она и была. Затем он рассказал ей остальное из того, что ей нужно было знать.

— Я действительно узнаю это судно, — резко сказала она. — В конце концов, оно мое. И я прекрасно знаю, что Нилстоун находится на борту. Я бы почувствовала его даже с еще бо́льшего расстояния. Неважно. Почему ты прячешься у меня за спиной? Чего ты хочешь?

Пазел уставился на нее.

— Говори громче, мальчик! — крикнула она. — Мы встречались?

— Боги, — сказал он, — я никогда не думал, что оно сработает на тебе.

Он произнес Мастер-Слово, чтобы заставить Ташу забыть о его существовании, заставить ее забыть, что она когда-либо знала кого-то по имени Пазел Паткендл. Но Мастер-Слова могут быть жестокими или, по крайней мере, жестоко неточными. Это пронеслось прямо в сознании Таши, а также стерло память Эритусмы о нем.

Теперь в ее взгляде появился намек на угрозу.

— Сработает на мне? — спросила она.

Он сделал все, что мог, чтобы объяснить:

— Твой ученик Рамачни передал мне эти слова. Это было последнее из них. И да, мы уже встречались раньше.

— Где и когда, скажи на милость?

— Несколько месяцев назад, в...

Его голос замер. Магия Уларамита все еще запечатывала его язык.