— Значит, ты пришел прямо из Чалкота? — спросила она. — А в дом ты заходил?
И тут он почувствовал, что Фредди что-то смущает.
— Совсем ненадолго, — ответил он. Она с облегчением вздохнула.
— Бентли… то, о чем я просила тебя, перед тем как ты уехал… Я передумала…
— Все в порядке, Фредди, — прервал он ее.
— Я хочу, чтобы ты знал, — торопливо заговорила она. — Я была не права. Совсем не права. Я передумала. Ты меня понимаешь?
Несмотря на сгустившиеся сумерки, он заметил слезы на ее глазах. И ему стало еще труднее сдерживать свои слезы.
— Фредди, любимая, только не плачь, — проговорил он, целуя ее. — Каждый раз, когда ты плачешь, я совершаю какую-нибудь невероятную глупость.
Но отвлечь внимание Фредди ему не удалось.
— Значит, я опоздала, да?
Заметив, как муж поморгал глазами, чтобы прогнать слезы Фредерика почувствовала себя ужасно виноватой. О возвращении Бентли она узнала случайно от одного из слуг в Бельвью и тут же поспешила домой с твердым намерением просить у него прощения. Но Бентли выглядел таким печальным и расстроенным, каким она никогда его еще не видела. Ни разу за все долгие годы, которые она его знала.
— Ох, Бентли, — прошептала она.
В нем не было больше гнева, а лишь накопившаяся за многие годы усталость, которая всегда присутствовала в его взгляде.
— Я это сделал, Фредди, — признался он хриплым голосом. — Я сделал то, о чем ты просила. И теперь испытываю облегчение, словно с души снял огромную тяжесть. Он сказал, что это была не моя вина. Оказалось, что все не так, как я думал все эти годы, а совсем наоборот. И я понял, что ты была абсолютно права. Я должен был рассказать ему про это. Должен был освободиться от тяжелого груза.
Она взглянула на него, и из глаз ее потекли слезы.
— Но я не имела права требовать от тебя такое, — смутилась она. — Я даже не понимала, насколько была не права! Бентли, почему ты молчал? Почему не сказал мне…
— О чем, Фредди?
— О том, что было у тебя в детстве… — У нее прервался голос. — Господи, чего я только себе не навоображала!
Он взял ее за плечи.
— С кем ты разговаривала, Фредди? — хрипло спросил он. — С Джоан? С Кэмом?
Она стойко выдержала его взгляд.
— С Кассандрой, — ответила она. — Я нашла ее тетради. Если знать, что ищешь, там можно найти ответы на все вопросы. Но я поняла это, мой любимый, когда увидела дату на ее могильном камне. Это было настолько ужасно, что я с трудом смогла в такое поверить. Ведь ты был всего лишь мальчиком. Ребенком.
Он горько рассмеялся:
— Ребенком, говоришь? Ошибаешься. И мой отец так не думал. Он считал все это удачной шуткой. Ты и представить себе не можешь, Фредди, каким я был тогда. Я в мгновение ока из мальчишки превратился в мужчину.
Фредерика медленно покачала головой.
— Я просто не верю этому, — прошептала она. — Ребенка можно подвергнуть всякого рода мерзостям, но разве он способен их понять? То, что делал твой отец, предосудительно с точки зрения морали, Бентли. А то, что делала она, является с точки зрения церкви не чем иным, как кровосмешением.
Он вздрогнул, услышав это ужасное слово.
— Я знаю, что по этому поводу говорит церковь, Фредди.
— Значит, ты понимал это? Он помедлил.
— Нет. Откровенно говоря, не понимал. Она опустилась на траву, и он сел рядом.
— Ты должен простить себя, Бентли, — взмолилась она. — Ты должен понять, что не был виноват.
— Дай мне время, Фредди. Теперь я знаю, что смогу это сделать, — прошептал он, с удивлением осознав, что так и будет.
Некоторое время они сидели молча. Горизонт потемнел, на небе высыпали звезды. Бентли окинул взглядом плодородные земли, которые его семья обрабатывала в течение восьми столетий. Похолодало, близилась ночь. Вздохнув, он обнял жену и прижал ее к себе.
— В детстве я любил это место, Фредди, — тихо заговорил он. — Здесь было нечто вроде моего собственного маленького Эдема. Я делал что хотел, и никто меня не останавливал, не читал нотаций. Я скучал по матери, но не был несчастным. Я никогда не чувствовал себя заброшенным, скверным или нелюбимым. По крайней мере в то время. Мне можно было пригрозить лишь тем, что меня выгонят из моего маленького рая.
— Ты этого боялся? — спросила она. Не глядя на нее, Бентли кивнул.
— О да, — вздохнул он. — Каким-то образом я позволил ей убедить себя в том, что именно это намерен сделать со мной Кэм. Что он оторвет меня от всего, что я ценю и люблю. Думаю, что с тех пор я всегда боялся этого. Мне даже кажется, что временами я сам подталкивал его к этому, чтобы прекратить ужасное ожидание. Я всегда считал, что он меня ненавидит. Господи, я даже хотел, чтобы он ненавидел меня!
Фредерика, чтобы успокоить, погладила его по спине.
— Не может быть, чтобы твой брат ненавидел тебя.
— Он не ненавидит, — признался Бентли. — Так почему же я не могу поверить, что теперь все в порядке?
— Потому что раньше ты никогда сам себе не нравился, — объяснила она. — Но ты нравишься мне. И я люблю тебя. Прошлое осталось в прошлом.
