Стодцард, слава Богу, еще не успел дать ход их последним договоренностям. Он был несказанно рад швырнуть их в камин и был безумно счастлив, когда ему приказали депонировать весь неразмещенный капитал под разумные и надежные пять процентов. Конечно, приходилось отказаться от непристойно высоких прибылей, но ведь обратной стороной медали было полное разорение. Так растаяла словно дым длившаяся три года интрижка Бентли с самой вероломной из любовниц— «Английским Ллойдом».
Стоддард просто сиял от удовольствия, провожая Бентли до двери.
— Насколько я понимаю, вы осознали ошибочность своих инвестиционных привычек, мистер Ратледж, — произнес он, смахивая едва заметную пылинку с его рукава.
— Вы понимаете правильно, — несколько мрачно согласился Бентли. — От рискованных авантюр я отныне отказываюсь. Еще немного, и я буду страдать подагрой и обматывать горло теплой фланелькой.
Стыдно, конечно, но ничего не поделаешь. Жизнь, которую он вел раньше, должна была вот-вот измениться. Бентли направился в переулок Хангинг-Суорд, несколько обескураженный его символическим названием, если учесть все, что произошло с ним в этот день. Он зашел в маленькую пивную, атмосфера которой была ему особенно по душе, и подкрепился пирогом с угрем и кружкой эля. Почувствовав себя лучше, он неторопливо зашагал в сторону Стрэнда.
Кембл в это время находился одной половиной своего тела в витрине, устроенной в эркерном окне, где он выставлял украшенные эмалью табакерки. Когда его внимание привлек затренькавший над дверью звонок и он поднял взгляд, он глазам своим не поверил.
— Как? Снова ты? — воскликнул он, когда Бентли вошел внутрь. — Только не смотри на меня умильным взглядом нашкодившего щенка, как будто ты только что написал на ковер!
— Гав! — сказал Бентли с самой бессовестной улыбкой. — Но боюсь, что на этот раз дело гораздо серьезнее, чем описанный ковер.
Кем вытаращил глаза:
— Что на сей раз?
— Свадьба.
— Силы небесные! — взмолился Кембл, осторожно вылезая из витрины. — Когда?
— Завтра. — Бентли оперся на дверь, придав физиономии жалобное выражение.
Вздохнув, Кембл закрыл окно и запер его на задвижку.
— Приличная визитка имеется? — спросил он, осторожно обходя стол, на котором стояли старинные каминные часы. — Впрочем, зачем спрашивать? Думаю, что не имеется. Где состоится церемония? Только, ради Бога, не говори, что в церкви Святого Георгия! Это мне будет не по силам.
Церковь? Бентли даже не подумал об этом. Но если Фредерика хочет свадебный торт и кольцо, то она, наверное, захочет и церковь тоже. Пропади все пропадом! Со всем этим не то что за день, но и за неделю не управишься. Потом ему вспомнились нежные дрожащие губки Фредерики — и мысли о каких-то там неудобствах мигом вылетели у него из головы.
— Где? — повторил Кембл, распахивая зеленые шторы, прикрывавшие вход в здание комнаты. — Запомни, Ратледж, что одеваться надо не только для определенного случая, но и для места, где все будет происходить.
Бентли последовал за ним, обходя стороной элегантные часы.
— Я не подумал о церкви, — честно признался он. — Ты полагаешь, что мне следовало подумать?
Кембл в ужасе повернулся словно ужаленный.
— Господи, надеюсь, это не твоя свадьба?
Бентли попытался улыбнуться:
— Пожелай мне счастья, Кем.
Но Кембл лишь прижал ко лбу руку.
— Боже мой, — пробормотал он. — Теперь я понял, что Бентли Ратледж — человек действия! А я-то думал, что он всего лишь обаятельный и беспутный лентяй.
— Да, — вздохнул с легким сожалением Бентли, — люди меняются.
Кембл нырнул за шторы. Бентли последовал за ним к его столу. Схватив перо, Кембл начал строчить записку.
— Молю Бога, чтобы у Мориса сохранились твои мерки. Кстати, регент церковного хора в церкви Святого Мартина в Полях кое-чем мне обязан. Мы сейчас же сходим туда. А цветы? Нам потребуются цветы — думаю, лилии, если их удастся достать. Послушай, Ратледж! Этак ты сделаешь меня кандидатом на причисление к лику святых среди представителей портновского искусства! Разве может человек успеть сделать это за один день?
— Ну, тебе и не такое удавалось сделать, Кембл, — спокойно заявил Бентли. — Я ведь зашел только для того, чтобы купить кольцо.
Утром в день церемонии бракосочетания Фредерика встряхнула свое любимое голубое платье и отдала его Джейни, служанке, которая была у них с Зоей одна на двоих. Это, очевидно, была ее последняя ясная мысль, потому что остальная часть дня прошла в укладке вещей в дорожные сундуки, объятиях, слезах и прочей кутерьме. Но это было даже кстати, поскольку она боялась, что если остановится, то ее страхи могут одержать верх над здравым смыслом до того, как дело будет сделано. И все же утром робкий огонек надежды все еще горел в ее сердце.
