— На этот раз ничего не потеряется, — мрачно заявил Бентли. — Не такой я дурак, чтобы думать, что могу продолжать жить, как раньше. Не забудь, дорогой братец, что я уже потерял одного ребенка из-за бедности. На этот раз я не допущу, чтобы мой ребенок был оставлен в каком-нибудь сиротском приюте умирать медленной смертью от лихорадки и голода. На этот раз я знаю о его существовании и не унесет меня нелегкая куда-нибудь в Индию или в Италию. И заруби себе на носу, что мне не нужна твоя помощь, чтобы содержать Фредерику. Я могу сам обеспечивать свою жену и ребенка, причем хорошо обеспечивать, уж будь в этом уверен, Кэм.
Кэм, как ни странно, по-видимому, не был удивлен.
— В таком случае я рад, — сказал он вполне искренне. — И пока ты, чтобы обеспечить ее, не будешь надеяться на чудо или на какой-нибудь невероятный поворот судьбы, я, пожалуй, воздержусь от советов.
— Ха! — фыркнул Бентли. — Вот это было бы настоящим чудом!
Когда Бентли вернулся в гостиную, там была только Ариана, которая сидела за арфой, наигрывая легкими уверенными пальчиками «Ярмарку в Скарборо». Она взглянула на него и исподтишка подмигнула, ни разу не сбившись с такта. Следом за братом вошел Кэм и, наклонившись, поцеловал ее.
— А куда исчезли леди, крошка?
— Мама повела Фредерику взглянуть на садовые апартаменты, — ответила она.
Однако в этот момент в дверях появились обе леди. Хелен обнимала Фредерику за талию, как будто они были давними подружками.
— А вот и мы, — прощебетала Хелен, возвращаясь к чайному столу. — Кэм, я рада сообщить тебе, что работы наверху продвигаются успешно. Мужская спальня закончена, и маляры переместили свои подмостки в гостиную. Сейчас Ларкин перетаскивает туда багаж.
Бентли круто повернулся к ней:
— О чем ты говоришь, Хелен?
Фредерика уловила напряжение в голосе мужа. Все снова уселись в кресла.
— Я переселяю тебя и Фредерику в садовые апартаменты, — ответила Хелен, выбирая себе бутерброд из оставшихся на блюде. — Я думаю, что вы будете здесь частыми гостями, поэтому…
— Нет, — заявил Бентли, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Нет, я этого не хочу.
Хелен удивленно взглянула на него.
— Но это никому не доставит хлопот, Бентли, — удивилась она, аккуратно держа в пальчиках крошечный бутерброд с огурцами.
Бентли приподнялся в кресле.
— Ты не понимаешь меня, Хелен. Я не хочу туда. Я хочу в свою старую комнату.
— В старую комнату? — озадаченно повторила она. — Но она слишком мала!
— Мне она нравится, — настойчиво повторил он. — Мне там уютно. И я хочу в эту комнату.
Хелен пришла в замешательство.
— Но, Бентли, вспомни, какой чудесный вид открывается из окна садовых апартаментов! А в твоей старой комнате мало места для двоих.
— Уверена, что мне хватит места, — вмешалась Фредерика. Ей было безразлично, где они будут спать, но ее удивил столь категоричный протест Бентли. И выглядел он как-то странно. Как будто ему было трудно дышать.
— Мне кажется, об этом глупо спорить, — сказала Хелен, все еще глядя на своего деверя. — Разве может сравниться маленькая мужская спальня с прекрасными апартаментами? Подумай сам, Бентли. Дамам всегда требуется просторное помещение. Где, например, будет спать горничная Фредерики?
— Вместе с другими служанками, — напряженно процедил он. — Помести ее с Куинни. Кстати, я не хочу, чтобы рядом работали маляры. Они будут мешать нашему отдыху.
Фредерика бросилась на защиту своего мужа.
— Боюсь, что Бентли просто беспокоится о моем комфорте, — заявила она. — Видите ли, в последнее время я быстро устаю и иногда бываю не прочь вздремнуть днем.
Как она и надеялась, лицо Бентли стало менее напряженным. Хелен обменялась красноречивым взглядом со своим мужем.
— Понятно, — пробормотала она. — Ну что ж, я думаю, что мы можем поселить вас в маленькой комнате временно, пока не закончатся работы.
Однако по мрачному выражению лица своего мужа Фредерика увидела, что предлагаемый Хелен план не устраивает его ни сейчас, ни в будущем.
— Там видно будет, — пробормотал он, вскакивая с кресла-А теперь я, пожалуй, пойду и освобожу Ларкина от бесполезной работы.
К чаю Бентли так и не вернулся. Фредерика с лордом Трейхорном провели время в оживленной беседе о путешествиях Фредерики. Ей в этом отношении повезло: работа Эви, как художника, нередко требовала ее присутствия на континенте. Она брала с собой все семейство. Им удалось побывать даже в Варшаве. Милорд, живо интересовавшийся историей и политикой, признался, что завидует тому, что она так много повидала. Но сельское хозяйство, объяснил он, заставляет его оставаться в Чалкоте большую часть года. А остальное время отбирают заботы об их девонширском родовом гнезде, замке Трейхорн.
