Коснулась своей тонкой рукой пилона, закрыла глаза, выдохнула (можно подумать, что она делает это впервые), медленно и изящно покрутилась вокруг шеста. Бросила в меня взгляд и её лицо изменилось. Скромность, румянец и зажатость ушли на последнее место. Подняв руки, она сомкнула их, закинула одну ногу на шест и начала свой танец.
Дамира раскрыла свою женственность, чувственность и сексуальность в этом танце максимально. Разорвала все оковы скованности, выразила своими движениями все возможные эмоции. Всю красоту девичьего тела, гибкость и потрясающую растяжку. Я видел только красоту и невероятную девушку, ни капли разврата и пошлости, это определённо отдельный вид искусства. Насколько это заводит, не стоит рассказывать: болезненный стояк в штанах говорит без лишних слов.
Девушка в буквальном смысле слезла с шеста и, встав ко мне спиной, застыла. Расстегнула бюстгальтер, повернулась лицом, держа его одной рукой. Второй спустила с плечи одну лямку, затем вторую. Я затаил дыхание и не шевелился, хоть и очень хотелось заёрзать на диване и поправить твёрдый член, что упирался в ширинку, доставляя дискомфорт.
Дамира бросила явно ненужную вещь в сторону и открыла мне вид на смуглые полушария с тёмными стоящими сосками. Сексуальнее женской груди нет ничего! Всегда восхищался этой частью тела у женщин.
Сейчас перед моими глазами пример идеальной женской груди. На этом небольшом расстоянии я вижу, как он дрожит, как покрылась мурашками, как тяжело дышит.
Оторвался от её груди и посмотрел в глаза. Они блестели победой, злобой и …влажностью. Надеюсь, не вздумала поплакать тут. Не выдержав моего взгляда, она отвернулась. Я встал со своего места уже в нетерпении прикоснуться к этому совершенному телу. Положил свою руку на влажную и горячую талию, притянул ближе. Двумя пальцами взял девушку за подбородок.
— Посмотри на меня, — шепнул я и повернул её голову.
Впился в её губы, кусал и пробовал на вкус, как самый сочный фрукт. Дамира стояла неподвижно, но через пару секунд подалась и ответила на поцелуй, издавая едва слышные стоны. Моя рука прошлась по её спине вниз к попе и проникла пальцами под тонкую ткань кружевных трусиков.
Резкий, но достаточно сильный для хрупкой девушки толчок в грудь и звонкая пощёчина ввели меня в ступор. Она наклонилась и, взяв чёрную тряпку с пола, накинула на себя и вылетела, как пуля, из комнаты.
— Это что ещё за фокусы?
Дамира
Козёл! Да что он себе позволяет?
И я хороша! Хотела показать ему, кто тут ситуацией владеет. Показала? Молодец, Дамира! Чуть не отдалась ему там! Ладно он, но я-то что так поплыла? Он был более, чем готов. То, что упиралось мне между ног, было тому доказательством. И если бы я вовремя не остановилась…
Он такой привлекательный, смотрел так…как тогда, пять лет назад. Его прикосновения будоражили кровь, кожа горит в тех местах, где касались его руки. Такая аура притягательная, нужна очень большая выдержка, чтобы не поддаться его чарам! Не знаю, откуда я взяла силы отлипнуть от него с моим-то воздержанием.
— Ты не ахерела часом? — дверь с грохотом открылась, и в мою гримёрку зашёл разъярённый Вадим. — Какого хрена ты натворила?! — пошёл жаловаться. Мужик, что ещё сказать.
— Я не обязана ни с кем спать, — спокойно ответила я.
— Ты, сучка, обязана сделать всё, что я скажу, — наступал на меня грозно. — Когда я скажу и с кем я скажу. Запомни это раз и навсегда…
— Я. Не. Буду. Ни. С кем. Спать — отчеканила каждое слово, вставая со стула у зеркала.
Вадим взял меня за плечи и с силой толкнул на маленький диван в углу комнаты. Одним движением сорвал с меня халат, оголяя мою грудь. Я попыталась оттолкнуть его тушу, прикрыться руками, найти полы халата, свести ноги, что так бесцеремонно развели в разные стороны.
— Не надо, — из глаз уже брызнули слёзы. — Пожалуйста, — мои руки схватили и закинули наверх, стискивая их до боли. — Отпусти, — крикнула я, и мой рот тут же закрыла шершавая рука.
Вадим впился в мою голую грудь, болезненно кусал соски, всё сильнее вдавливая меня в диван и царапая мою промежность грубой тканью джинсов. Тонкая ткань трусиков никак не защищала, и неприятное жжение начинало перерастать в боль. Попыталась укусить его руку, но он только разозлился и стиснул сильнее челюсть.
Понимаю, что я обречена, что мне не справиться с ним, но я не сдаюсь. Пытаюсь вырвать руки, но кожу тянет жутко, перед глазами белая пелена, от слёз всё расплылось. Боже, за что?! Почему на меня всё это обрушилось?!
Всё тело болит, Вадим не перестаёт терзать мою грудь зубами, обслюнявил её всю.
— Я сейчас уберу руку, если ты не вздумаешь орать, я сделаю это быстро и приятно, — зашипел он мне в лицо. — Если же нет, то я не буду так мягок, всё поняла? — я кивнула. А что мне делать? Что?! У меня дочь, а если он мне сейчас навредит, кто о моей малышке позаботится?!
Вадим убрал руку с моего рта, расстегнул ремень на своих брюках, ширинку и достал стоящий орган.
Нет! Нет! Нет!
— Пожалуйста, — взвыла я. — Я буду послушной, — что угодно только не это. — Пожалуйста, — давясь слезами, молила я.
