Тьма не была полной. После грозы небом завладела большая луна с позолоченным краем. Дорога раскисла, колеса месили жидкую грязь, постоянно проваливаясь в ямы, заполненные водой. Им не встретился никакой другой транспорт, никто не шагал, не ехал ни в том, ни в другом направлении. Ощущение было такое, словно они добрались до края мира и свалились в пустоту дождевой воды и лунного света. Tan-man,подпрыгивая на ухабах, с ревом и скрежетом тащился на первой и второй передачах; его дряхлая подвеска на такой дороге совсем не защищала пассажиров от толчков и ударов. Иногда, когда man-manвыбирался на участок поровнее и рев мотора становился менее натужным, с открытых полей доносилось пение лягушек и стрекот сверчков.
Маленькие деревушки, спотыкаясь, брели мимо – стайки соломенных куропаток, жмущихся с опасностью для жизни к обеим сторонам дороги. Двери и окна были плотно закрыты. Никто не вышел, чтобы посмотреть на проезжавший автобус. На Гаити ночью из дома выходили только sans poel -члены тайных обществ Баизанго – и полиция.
Они двигались вдоль русла реки до Труэна, раз за разом переезжая вброд ее набухшие от дождя воды, медленно продвигаясь вперед на низкой передаче. В Труэне водитель повернул у церкви налево и начал маленький спуск к северному побережью. Позади них громыхал второй man-man состальными пассажирами. Местоположение их багажа было окутано непроницаемой тайной. Большинство пассажиров внутренне уже смирились с тем, что он утерян безвозвратно.
Узкая дорога судорожно поворачивала и петляла, словно тусклые лучи фар в каждый момент заново вырезали ее из темноты. Один раз из ниоткуда возникло кладбище – низкие выбеленные известью надгробия за мятой изгородью рицинника. Ни в одном из окон тап-тапастекол не было, и прохладный бриз проносился по автобусу, поначалу освежая, потом леденя. Из темноты к ним внутрь проникал ночной аромат цветов, ироничный и тяжелый.
В Каррефур Фоше они свернули направо на главную дорогу полуострова. Время шло к полуночи. Где-то между Фуше и Дюфором они потеряли второй man-man.Рубен помнил, что видел свет его фар, когда они выезжали на автостраду. Пять минут спустя его уже не было. Даже на длинных прямых отрезках дороги он не появлялся. Рубен сообщил об этом Анжелине, которая, в свою очередь, обратилась к одному из солдат. Тот приказал ей заткнуться и сесть на место.
Дуг Хупер понемногу приходил в сознание. На мгновение его глаза, заморгав, открылись, и Рубену показалось, что он увидел в них проблеск холодного гнева. Тут накатила боль, и Хупер невольно зажмурился. Tan-manсильно качнуло, ударив его о борт. У него вырвался стон, бессловесный, горький. Его жена забормотала быстрее, призывая на помощь своего неторопливого Бога. Старая гаитянка порылась в своей сумке и достала оттуда маленькую синюю бутылочку с пробкой. Держа одной рукой голову Хупера, она ухитрилась откупорить бутылку, открыть ему рот и капнуть туда несколько капель мутной коричневой жидкости. Хупер поперхнулся раз, потом затих.
Анжелина спросила женщину, что она дала американцу. Та лишь пожала плечами и убрала бутылочку в сумку. Есть лекарства, о которых не говорят с посторонними. Но что бы это ни было, действие его было мгновенным. Через несколько секунд Хупер опять погрузился в забытье.
Они проехали Леоган. Здесь дорога стала получше – почти целиком асфальтовая. Придорожный знак гласил: «Порт-о-Пренс 30 км». Скоро они будут в столице. Никто не сказал им, куда их везут: в город или в аэропорт. Вероятно, последнее. Сегодня вряд ли кому-то удастся выспаться.
Tan-manтолько что переехал первый из двух мостов через реку Моманс, когда водитель заметил, что дорога впереди блокирована. Два полицейских «джипа» были поставлены прямо поперек. На середине шоссе стоял полицейский в форме и махал красным фонарем из стороны в сторону. Водитель тап-тапанажал на тормоз, остановив автобус в нескольких футах от первого «джипа».
– Что происходит? – спросил он.
Полицейский даже не удостоил его взглядом. Дверца ближайшего «джипа» открылась, и из него вышел человек. Когда он прошел перед фарами, направляясь к передней двери тап-тапа,Рубен успел заметить его лицо, всевидящие глаза, спрятанные за черными очками. Это был человек из тайной полиции, которого они видели в аэропорту, тот самый, который приказал солдату ударить Дуга Хупера. Очевидно, главное шоссе Жакмель – Леоган не было таким уж закрытым, как им пытались представить.
Человек в бежевом костюме забрался в man-man,сопровождаемый более молодым полицейским в форме. Атмосфера была напряженной. По знаку полицейского водитель заглушил мотор. Тяжелое молчание наполнило автобус. Вдалеке дважды прокричала сова.
