Ночь Седьмой Тьмы полностью

Они нашли то, что искали, поздно днем. Ближе к концу тетради Рик сделал длинную запись красными чернилами под заглавием: «Гаити – Что необходимо проверить в архивах». Запись состояла из списка газет восемнадцатого века, выходивших в Сан-Доминго/Гаити: официальная газета Les Affiches Americaines, Journal General de Saint-Domingue, La Gazette du Jour, Jourgal de Port-au-Prince, L'Aviseur du Sudи La Sentinelle du Peuple.На полях Рик поставил несколько восклицательных знаков. И он дважды подчеркнул всю запись.

Около каждого названия он написал ряд дат от мая до сентября 1775 года. Ниже в кружках он написал несколько имен, каждое с вопросительным знаком:

Нэрак? Маньябль? Кастэн? Ле Жен?

Предыдущая страница тетради содержала запись, сделанную несколькими месяцами раньше, сразу перед отъездом Рика в Африку. Если он планировал провести расследование в архивах Порт-о-Пренса, он не сумел осуществить свои планы. Рубен и Анжелина отправятся в архивы завтра прямо с утра.

Пока они читали, наступил вечер. Раздался тихий стук в дверь, и в комнату вошла Локади.

– Скоро пора выходить, – сказала она. – Боги будут ждать в перистиле.

Во тьме начинается ночь. Воздух стал густым от боя барабанов. Они торопили ночь, призывая ее вступить во владение. Те, кто боялся темноты, запирали окна и двери. Другие смотрели и слушали, вспоминая.

Ночь была теплой, но Рубен ощутил холодок, садясь в машину, маленький «пежо», который он взял напрокат в то утро. Анжелина уселась за руль, а четыре подруги Мамы Вижины непостижимым образом втиснулись на заднее сиденье. Даже захлопнув все дверцы, они слышали рокот барабанов, твердый, настойчивый, у самых границ ночи.

Они ехали по вспугнутым, безобразным улицам, мимо покосившихся и жавшихся друг к другу домов, молчаний, страхов, нищих в подъездах, потрепанных флагов, ставней, которые мигали коротко и с треском захлопывались, когда они проезжали. Анжелина вела машину прямо к Рю-де-Кэ, потом свернула к аэропорту. Они миновали причал «ро-ро» слева для горизонтальной погрузки и разгрузки грузов, летное поле Боуэна справа, выехали на равнину и устремились в глубь нее. Город замерцал позади, то вспыхивая огнями, то пропадая, и наконец пропал совсем. Тьма вошла в них. Никто не произнес ни слова. Они уже были наполовину богами.

Дорога шла вдоль манговых аллей; спелые фрукты висели у них над головами на длинных тонких ножках. Вскоре деревья уступили место плантациям сахарного тростника, притихшего в неподвижном ночном воздухе. Тут и там в свете их фар возникали дома, выбеленные известью, как надгробия, притулившиеся в тени огромных пальм.

Проселочная дорога привела их к перистилю,центральному строению, где будут разворачиваться основные события этой ночи. Люди уже собрались там в больших количествах. Некоторые пришли пешком, другие приехали на полуторке, кое-кто добрался сюда на велосипеде, совсем немногие – на автомобиле. Скамейки были забиты мужчинами, женщинами, детьми; они оделись во все самое лучшее, но вели себя скорее как на пикнике, а не как на религиозной церемонии. Некоторые курили, другие потягивали kola-champagne,кто-то прикладывался к бутылке с клэреном.

В центре перистилявысился столб – очищенный от веток ствол дерева, установленный вертикально в круглом бетонном основании. Именно по этому дереву и спустятся лоа,войдя в нижний мир из царства духов. Бетонное основание было живописно раскрашено: флаг Гаити, черный козел, змея, несколько крестов, человеческий череп. На нем в чугунных подсвечниках стояли свечи, несколько бутылок рома и разнообразные подношения.

Хуперы уже были здесь, рядом с дверью, которая вела в баги,внутреннее святилище. Локади попросила их, и они приехали заранее в камьонетевместе с Мамой Вижиной. Они выглядели смущенными и чужими здесь больше всего потому, что изо всех сил старались вести себя естественно и быть приятными со всеми. Дуг Хупер снял повязку со щеки, но пять сантиметров раны с черными нитками швов и желто-синей припухлостью вокруг сразу бросались в глаза. Джин надела свое самое нарядное платье, но рядом с яркими платьями других женщин оно казалось полинялым и невыразительным. Дуг заметил Рубена и Анжелину, когда они вошли, улыбнулся и замахал рукой, словно испытал облегчение, увидев еще одно белое лицо.

Они нашли свободные места рядом со входом.