Ночь Седьмой Тьмы полностью

– Мне бы хотелось закончить здесь, – сказал он. – Самое трудное позади. Мне не хочется уезжать сейчас, когда мы все-таки нашли корабль.

– Ja, японимаю, но вы не должны забывать, что это всего-навсего маленькая лодка. Вы хотите больше, вам надо будет нанять кого-то другого. Мы можем спуститься еще только раз несколько. Посмотрите на графики погружений. И у нас топливо на исходе.

– Я все же хотел бы спуститься еще раз. Еще один день, потом можно возвращаться. Мы можем спуститься сегодня ночью. Как насчет такого расклада?

Линдстрем нахмурился, потом пожал плечами:

– О'кей, спустимся еще раз. Сегодня вечером или, может, завтра утром.

Рубен кивнул. Похоже, что у него не было большого выбора. Если бы он только знал, что именно он ищет.

Длинный луч проткнул тьму, как скрученный в трубку лист бумаги. Рубен выдохнул, зашипели расширяющиеся пузырьки. Он снова был в подземном тоннеле, запертый со всех сторон непроницаемой ночью. Тяжело дыша, он закрыл глаза, но так было еще хуже: белые колышущиеся фигуры слепо поползли к нему вниз по мягким, не знающим солнечного света склонам. Он открыл глаза и сморгнул, когда свет закачался перед ним, распугивая рыбу, обнажая потайные уголки коралловой пустыни. Медленно разум возвращался к нему.

Труднее всего было ориентироваться. Временами он не знал, где верх, где низ, где перед, где зад, где лево, где право. И он, и Линдстрем были прикреплены к «Фаншетте»прочными шнурами, наподобие длинной пуповины, но и они могли запутаться, потеряться в темноте. Сама лодка была ярко освещена, однако ее не всегда было видно. Рубен плыл в глубоком одиночестве, сквозь безмолвие, наполненное звуками, которые неустанно напоминали ему о том, что он смертен, испуганным стуком сердца, шумом воздуха, наполнявшего и покидавшего легкие.

А потом тени замерли, а вода задрожала, расколов луч его фонаря на миллион осколков. Рубен заморгал и бессознательно потер стекло маски. Он посмотрел снова, задержав дыхание, пока не заболело в груди. Медленно он выдохнул, вновь наполнив мир дробящимися пузырьками. Как призрак, втиснутый в тень, которую с годами возненавидел, или жертва чудовищной ошибки, заколоченная в гроб не по размеру, останки «Галлифакса»лежали, как в ловушке, в неглубокой ложбине.

От корабля мало что осталось. Рангоуты и такелаж сорвало, мачты исчезли, весь нос и большая часть верхней и главной палуб отсутствовали, а то, что оставалось от корпуса, было разбито и нещадно разбросано. Длинные гибкие водоросли покрывали обнажившиеся бимсы. Там, где когда-то были иллюминаторы, теперь росли губки. Существа на длинных ногах с выпученными глазами выползали из зияющих проломов и заползали обратно.

Рубен подплыл ближе. Даже в неопреновом костюме он дрожал от холода. Ему не хотелось быть здесь. Что же такое обнаружил Маньябль на борту «Галлифакса»,что заставило его потопить корабль и спасаться бегством? Что приплыло из Африки, спрятавшись под крышками его трюма? Что до сих пор лежало на морском дне, ожидая чьего-то прихода спустя столько лет?

Ют и корма пострадали меньше всего. Рубен решил, что Маньябль и его люди продырявили корабль в носовой части и что он ушел под воду носом вперед, сдвинув при этом балласт и разбросав его камни, цепи и другие незакрепленные предметы из этого отсека, потом корабль по косой уходил на дно, пока наконец не ударился о грунт и не развалился здесь, в полумиле впереди. Время и море позаботились об остальном.

Он знал, что ему следует дождаться, пока Линдстрем отыщет его в темноте, но, несмотря на страх, он был полон и нетерпения, жгучего любопытства, желания безотлагательно осмотреть то, что осталось от судна. Прямо под собой он увидел то, что видимо, когда-то было рулевым колесом, несколько спиц в нем были сломаны, оно лежало на останках юта. Рядом с ним водоросли обрамляли большое прямоугольное отверстие. Рубен посветил фонариком внутрь. Это была дверь, которая вела в каюты на корме, где располагались капитан и офицеры. Он привязал свой шнур к гнилому брусу и приготовился войти.

С баллоном за спиной и прочим оборудованием Рубен чуть было не оказался слишком велик для узкой двери, но, ворочаясь туда-сюда, ему все-таки удалось протиснуться в нее. Он знал, что поступает опрометчиво, спускаясь вниз без Линдстрема. Нырять с аквалангом без друга – верх безрассудства. Если что-нибудь случится, швед может и не успеть отыскать его вовремя. Рубен взглянул на манометр. Воздуха у него оставалось еще минут на двадцать. Времени на поиски было немного.