Удар тяжелой ноги распахнул дверь, отшвырнув отца Рубена боком на пол. В следующий момент в комнату низким кувырком влетел второй охранник, пригнулся, перекатился, мягко сел на корточки. Его «Узи» поднялся, отыскивая мишень. Рубен почти в упор выстрелил ему в лицо. Тишина, которая наступила вслед за этим, была очень чистой.
– Папа, с тобой все в порядке? – Рубен нагнулся и помог отцу сесть у стены. Старик был потрясен, но как будто не ранен.
– Да, – просипел он. – Я в порядке. Позаботься о матери, Рубен. Посмотри, все ли у нее хорошо.
Рубен поднял отца и усадил его в кресло. Он торопливо собрал оружие. Паркера и его партнера можно было больше не опасаться. Смит лежал на полу без признаков жизни. Взяв все оружие с собой, Рубен бросился в спальню. Его мать сидела на корточках на кровати, прислонившись спиной к стене, и тихим голосом молилась. Она подняла глаза в страхе, который тут же сменился облегчением, когда она узнала своего сына.
– Я слышала выстрелы, Рубен. Твой отец не ранен?
Он покачал головой:
– С ним все в порядке.
– Я хочу его видеть.
– Он сидит в моем кабинете. Я не хочу, чтобы ты туда входила. Два человека убиты.
– Я видела мертвых и раньше, Рубен. Еще от двух мне не станет хуже.
– Подожди здесь. Я приведу папу к тебе. – Рубен бросил оружие на пол, оставив у себя только Р7. Он вернулся в кабинет.
Его отец сидел там же, где он его оставил. Смит был на ногах. В одной руке он держал карманный приемопередатчик. Другая рука сжимала стальной кинжал с острым концом и отточенным лезвием. На полу валялись обрывки ленты, которыми кинжал, должно быть, был приклеен к голени. Смит держал его, засунув клинок глубоко в рот отцу Рубена. Старик издавал бессвязные булькающие звуки, он едва мог дышать.
Смит не замолчал, он повернулся, когда Рубен появился в дверях.
– Абрамс только что пришел, – тихо произнес он в переговорное устройство, – Сначала я разберусь с ним. Приезжайте сюда как можно скорее. И передайте группе шесть, чтобы они поторапливались.
Отпустив клавишу, Смит убрал переговорник в карман. Его взгляд был направлен на отца Рубена.
– Мягко брось пистолет в мою сторону, Абрамс, – приказал он. – Очень мягко. – Его голос был спокойным и ровным. Смит, казалось, не испытывал никакого нервного напряжения.
– Я убью тебя в любом случае, Смит. Отпусти его.
Рубен заметил неуловимое движение руки Смита, надавившего острием кинжала на мягкие ткани позади нёба во рту его отца. На губах у старика появились капли крови, перемешавшиеся со слюной. Он давился, пытаясь вдохнуть. Его высохшие пальцы обхватили подлокотники кресла, как тонкие ветви. Рубен капитулировал и бросил Смиту пистолет. Тот упал у его ног.
Едва лишь пистолет ударился об пол, Смит надавил одновременно вперед и вверх. Кинжал был сделан из высокоуглеродистой стали. Он мог продырявить нетолстый лист стали, не погнувшись и не сломавшись. Голова старика была для него все равно что бумага. Удар поднял отца Рубена над полом. Смит держал его на весу; как рыбу на остроге. Кровь широким потоком хлынула из горла. Старик накренился, дернулся всем телом и обмяк. Острие кинжала вышло из макушки черепа.
Рубен закричал и бросился к Смиту. Рука Смита была залита кровью. Он отпустил кинжал, уронив мертвого старика вместе с ним, и, нагнувшись, поднял пистолет с пола.
Рубен был от него в полутора шагах. Он увидел, как ствол замер, словно раздумывая, потом поднялся. Уже не соображая, он отпрыгнул назад, врезавшись с размаху в дверной косяк. Смит выстрелил дважды, горячие пули врезались в штукатурку в каких-то сантиметрах от головы Рубена.
Действуя как во сне, Рубен нырнул в дверь на вытянутые руки, перекатился, поднялся на ноги. Вдогонку ему просвистела еще одна пуля. Он восстановил равновесие, повернулся и увидел мать на пороге спальни. Их глаза встретились.
Рубен схватил ее и потащил к входной двери. Позади он услышал шаги у двери кабинета. В прихожей стоял маленький столик со стеклянной вазой. Рубен схватил ее, повернулся и со всей силы запустил в Смита, выбежавшего из комнаты. Ваза попала тому прямо в грудь, оттолкнув назад и сбив дыхание.
– Беги, мама! Беги!
Полунеся, полуволоком, Рубен повлек мать по коридору к лестнице. Они были на середине первого лестничного пролета, когда он услышал, как Смит проломился через входную дверь. Его мать была легкой, но ею начала овладевать паника, и Рубену было трудно спускаться с нею по ступенькам.
– Аврумель! – кричала она. – Аврумель! – Имя его отца. Она слышала выстрелы и видела кровь. – Аврумель! – продолжала кричать она уже в истерике, страх и скорбь перемешались в ней. Рубен тащил ее вниз, и по его щекам катились слезы, яркие слезы, превращавшие кровь его отца в воду.
Смит настигал их. Его ноги тяжело грохотали по ступеням, словно удары молота. Они добежали до двери на улицу. Смит отставал от них, может быть, на один пролет. Рубен протолкнул мать в дверь.
– Беги! – кричал он. – Не останавливайся!
