Наверху на площадке появился Смит. Он сделал два быстрых выстрела, промахнувшись всего на дюйм. Рубен выскочил в дверь вслед за своей матерью. Он догнал ее у обочины тротуара. Дальше бежать было некуда.
Прохожие оглядывались, услышав выстрелы и топот бегущих ног. Где-то совсем недалеко завыла сирена, быстро приближаясь: кто-то вызвал полицию.
Вдруг, из ниоткуда, визжа шинами, на них юзом накатил черный седан. Человек в вязаном шлеме, покрывавшем голову и опускавшимся на плечи, высунулся в окно с заднего сиденья, наводя на них пистолет. Рубен толкнул мать на асфальт, прикрыв ее своим телом, и в тот же миг из двери появился Смит. Машина с визгом остановилась, ткнувшись в бордюр. Послышались пронзительные крики. Люди бросились врассыпную. Сирена стала громче – полицейская машина выскочила из-за угла за полквартала от них.
Смит заколебался. Рубен помог матери подняться и увлек ее за стоявший у обочины «Вольво-760». В следующий миг стекла над ними разлетелись вдребезги: стрелок из черного седана выскочил и открыл по ним огонь. Он держал в руках уродливый дробовик «Франчи SPAS» двенадцатого калибра, загоняя патрон в патронник, нажимая на курок, загоняя следующий, меняя магазин после каждых восьми выстрелов, передергивая затвор и снова стреляя, словно палил по стае уток.
Раздалось пение шин, и рядом остановилась полицейская патрульная машина. Полицейский в форме на заднем сиденье высунулся в окно, целясь в седан из крупного револьвера. Человек с дробовиком повернулся, прицелился и дважды выстрелил, разнеся лобовое стекло патрульной машины. В следующую секунду он рухнул на асфальт, его горло было разорвано пулей из «магнума» калибра 0.357.
Кто-то распахнул заднюю дверцу полицейской машины, крикнув Рубену и его матери:
– Быстрее! Сюда!
Смит бросился вперед, стараясь забежать за «вольво». Человек на заднем сиденье выстрелил, заставив его отступить. Со стороны парка на полной скорости подлетел еще один седан. Полицейский снайпер теперь выскочил из машины и целился поверх крыши «вольво», прикрывая Рубена и его мать. Они засеменили через дорогу, Рубен тащил старую женщину за собой. Она оцепенела от страха, не в состоянии более двигаться самостоятельно.
Рубен толкнул ее на заднее сиденье.
– Увозите ее! – прокричал он. – Мне нужен Смит!
– Оставьте его. – Мужской голос, резкий и непреклонный.
– Он убил моего отца.
Второй седан с визгом затормозил. Еще два человека выскочили из него, стреляя на ходу.
– Позже. Нам надо убираться отсюда.
Раздался звук еще одной сирены. Рубен колебался долю секунды, потом нырнул в машину, придавив мать к сиденью. Автоматная очередь разбила заднее стекло, пули рикошетом ушли вверх, пробив крышу. Водитель уже включил скорость, и машина рванулась с места.
Они свернули за угол, набирая ход. Сирены теперь не было слышно, только рев двигателя и визг шин по асфальту, когда они виляли то влево, то вправо, пробираясь в потоке автомобилей. Машины прижимались к кромке, уступая им дорогу.
Рубен выпрямился и помог матери сесть прямо. Она показалась ему очень тяжелой.
– Все в порядке, мама. Мы выбрались.
Молчание. Он увидел лицо человека, сидевшего рядом с ней. Опустил взгляд на мать, на ее глаза. Им все-таки не удалось выбраться.
Вавилон – это тонированное стекло. Затемненное стекло и затемненные жизни. А на темных проспектах – разбитое стекло и разбитые мечты. На бронзовых башнях раскинулись висячие сады, и блудницы легким шагом прогуливаются по улицам, полным пара и звезд, в то время как высоко над ними, на тронах из крашеного кедра, бледные князья, одетые по последней моде, наблюдают, как они проходят мимо.
Автомобиль с черными тонированными окнами ехал на северо-запад к башням Манхэттена по Бруклинскому мосту. Внизу протекал Гудзон, холодная вода блестела в множестве огней, сверкая клинками жидкой стали. Справа от Рубена расползшаяся громада здания Уочтауэр стояла свою немую всенощную над миром неизбранных. Сегодня воскрешения из мертвых не будет.
Полицейская машина оказалась не полицейской машиной. Это все, что ему пожелали сказать. Они оставили ее в частном гараже на Восточной Парковой и пересели в теперешний автомобиль, «шевроле». Другая машина, длинная и черная, без стекол сзади, забрала тело его матери. Его мать казалась слишком маленькой для нее, для ее дурацкой длины. Ее положили на носилки и выкатили на открытый воздух перед тем, как захлопнуть за ней дверцу, словно навсегда. Никакой спешки не было. Рубен смотрел, как автомобиль выкатил на улицу и смешался с утренним потоком машин на Паркуэй; солнце поблескивало в его зеркалах заднего вида.
Сейчас они были на виадуке Южной улицы, направляясь в центр города. Рубен сидел в оцепенении. Он не стал разговаривать с человеком, который сидел рядом, – тем самым, который рисковал своей жизнью, вытаскивая его из-под града пуль. Человек сказал, что его зовут Йенсен.
