Все-таки она встала слишком резко, и голова закружилась. В приемной ей навстречу выкатился этакий старенький троллейбус, что вызвало настоящий хаос. Лязг и грохот, из проводов летят искры. Откуда он взялся
– Насколько я понимаю, Уайти опасался, что ваша мать будет сорить деньгами. Он ее считал «мягкосердечной» и «недостаточно скептичной». Он опасался… – Арти Баррон доверительно понизил голос и обвел взглядом присутствующих, как бы лишний раз убеждаясь, что среди них нет того, кому здесь быть не надлежит, – что ваш брат Вирджил начнет обращаться к ней за деньгами для разных «хипповых» организаций и что она не сможет ему отказать. Не то чтобы Уайти ей не доверял, но он был озабочен ее благосостоянием. Сумма, которую Джессалин будет получать ежемесячно от доверительного управления, немалая, и при желании она сможет поделиться какой-то частью, зато у нее не будет искушения отдать слишком много, так как она на это живет. У вашей матери нет никакой возможности отдать, например, девяносто процентов инвестиций вашего отца.
– Мама не такая наивная, чтобы отдать девяносто процентов чего угодно. Это звучит оскорбительно.
– Да, оскорбительно. Нам приходится ее уговаривать, чтобы она себе что-то купила.
Сестры возбудились не на шутку. Что касается Арти Баррона, то он продолжал сохранять уверенный ровный тон, как какой-нибудь асфальтоукладчик.
– Я цитирую вашего отца. Он не одну неделю размышлял об этом, пока мы работали над формулировками. Однажды он мне признался, что потерял сон. Он считал вашу мать слишком доброй, чем могут воспользоваться третьи лица, когда… если с ним что-то случится. – Баррон, как бы из вежливости, умолк.
Том вдруг вспомнил довольно неловкий и невнятный разговор с отцом несколько месяцев назад, который его тогда озадачил. Уайти высказал озабоченность, как бы кто-то не «использовал» Джессалин в своих целях, если с ним что-то случится.
В их разговорах возможность смерти могла облекаться только в расплывчатые фразы.
Уайти откровенно давал ему понять, что судьба компании «Маккларен инкорпорейтед» его не беспокоит – к тому времени Том уже принял на себя половину бизнеса и «легко» мог стать единоличным владельцем. А вот «дорогая жена» вызывала у отца озабоченность.
Том тогда заметил, что Джессалин уж точно не останется одна; он и сестры о ней позаботятся, если их помощь понадобится.
(Кажется, Уайти не обратил внимания на то, что Том не упомянул Вирджила.)
Но отца его слова не убедили. Он был странным образом зациклен на том, что Джессалин понадобится дополнительная защита.
– У вас, ребятки, своя жизнь. Собственные дети. Поэтому я должен ее обеспечить. Она вконец растеряется, если останется одна.
Он нахмурился. Что-то его мучило. Может, он был у врача, подумал тогда Том.
– А в «доверительном управлении» есть какие-то преимущества? – спросила София, так и не дождавшись этого вопроса от других.
– Да, конечно! Вдова защищена от так называемых охотников за сокровищами. А также от сомнительных исков желающих наложить лапу на ее недвижимость. Существует много недобросовестных людей, готовых развести женщину, потерявшую мужа. Доверительное управление – это законная защита от мародеров.
Баррон явно имел в виду
– Мы сами можем защитить нашу мать от мародеров, – воинственно заявила Беверли. – Для этого нам не нужно доверительное управление.
Тут вмешалась Лорен:
– Хватит уже этих разговоров о «защите» матери. Джессалин Маккларен не инвалид. Она заботилась об Уайти с первых дней их брака… и главной силой, если на то пошло, была она, а не он. Мы все поражены тем, как она стоически переживает папин уход…
– Как надо.
– Да, как надо.
– Если не считать…
– …ну да…
– Она никак не может свыкнуться с мыслью, что папа умер.
Повисла пауза. Лорен сама удивилась, что произнесла вслух:
Вот уж неожиданное зрелище: деловая, жесткая Лорен разрыдалась в публичном месте. А за ней и Беверли. Ну и трепетная София к ним присоединилась.
О боже! Том и Арти Баррон обменялись обеспокоенными взглядами.
Чтение завещания – всегда турбулентность. И в результате все немного колеблется – земля, вода, воздух.
– Мне надо срочно выпить! – пошутил Том, когда они вышли на улицу, в расчете, что его поддержат.
Опухшая от слез Беверли облизнула губы, он это заметил. Но сказала «нет».
А за ней и Лорен. И София. И само собой, мать.
Черт. Придется по дороге домой самому куда-то зарулить. Может, так оно и лучше.
