В село Виндрей Паршин выехал только через час после беседы с подполковником Яценко. За это время он успел завершить осмотр места происшествия, поговорить с соседями и убедить Федьку-синяка прокатиться с ним, чтобы указать точное место, где тот в среду встретил мужчину в плащ-палатке. Как только Федька-синяк оказался в салоне автомобиля, его, успевшего «принять на грудь», сморил сон, так что Паршину не пришлось развлекать пассажира разговорами.
Полчаса, которые потребовались, чтобы добраться до села Виндрей, следователь Паршин потратил на систематизацию имеющихся фактов. Заглядывать в записи особой необходимости не было, он давно натренировал память настолько, что любой прочитанный текст объемом не менее десяти страниц, а также сведения, полученные при устной беседе, запечатлевались в мозгу на долгие годы. Чтобы отыскать нужную информацию, ему надо было всего лишь мысленно представить место, где она хранится. Что-то вроде отдельных стеллажей с ярлыками-подсказками по принципу библиотечных полок.
Данному методу его обучил следователь Добровольский, у которого он стажировался после окончания юридической академии. К тому времени Добровольский проработал в уголовном розыске добрый тридцатник и опыта накопил столько, что хватило бы на десятки стажеров. К Паршину Сан Саныч (так все в отделе обращались к Добровольскому) питал теплые чувства. Не имея собственных детей, он проникся к напарнику отцовской любовью и до самозабвения обучал его азам, а затем и особым нюансам нелегкой следовательской работы. Благодаря наставничеству Сан Саныча из Паршина вышел универсальный работник: он освоил методы работы не только следователя, но и оперативника, а при необходимости мог заменить и патологоанатома вместе с криминалистами.
Последнее умение Паршин особо ценил, потому что это давало ему возможность, не дожидаясь официального заключения, делать выводы о причине и о времени смерти, определять траекторию удара, подмечать незначительные детали и многое другое. Пока остальные следаки ожидали результатов осмотра места происшествия, Паршин уже мог строить гипотезы, создавать версии и начинать их отработку, тем самым экономя время и уменьшая шансы преступников уйти от правосудия.
В случае с серией убийств, совершенных преступниками за последние сутки, Паршин также надеялся на способность вычленить из огромного количества сведений самое важное. Капитан не видел живописного пейзажа, мелькающего за окном, он размышлял, сопоставлял факты, искал противоречия и пытался выстроить целостную картину происшествий. Теперь следствию было известно, что убийства начались не с Ковылкино – до их города преступники посетили как минимум рабочий поселок Торбеево.
Первым делом Паршин составил хронологию событий, которые имели подтвержденные дату и время. В Торбеево совершено двойное убийство в среду, десятого июня, с двух до четырех дня. В Ковылкино первое убийство – с восемнадцати до девятнадцати того же дня, далее – убийство в парке в промежутке от двадцати одного до двадцати двух часов и, наконец, третье убийство, совершенное с трех до четырех утра одиннадцатого июня.
– Слишком быстро, – произнес Паршин вслух и покачал головой. – Преступники как с цепи сорвались, словно только и ждали подходящего момента, чтобы начать рубить и душить всех, кто под руку попадется.
Он знал, о чем говорит: спонтанные преступления не совершаются с такой частотой. Для спонтанного, непреднамеренного убийства должны совпасть обстоятельства, которые вынудили бы человека, не намеренного лишать кого-то жизни, совершить такое преступление. Статистика и оперативный опыт, причем не только самого следователя Паршина, а многих и многих сотрудников уголовного розыска, говорили о том, что четыре раза подряд такие обстоятельства сложиться не могут. Значит, непреднамеренное убийство можно исключать во всех случаях.
Намеренные убийства, то есть преступления запланированные, также не совершают с подобной частотой, если только жертвы не связаны между собой и не убиты ради одной и той же цели. Так, например, убирают свидетелей какого-то преступления, причем не обязательно свидетелей убийства. Или же преступления из мести, когда вырезают целые семейства, но подобные преступления характерны для тех регионов, где кровная месть все еще актуальна, а Мордовия к таким регионам не относилась. К тому же никакой связи между дедом Ковылем, Натальей Рогозиной и Аглаей Филимоновой установить не удалось. Следовательно, о преднамеренном, запланированном убийстве речь не идет. Но тогда что спровоцировало эти убийства? Каковы цели и мотивы?
