— Да была, — Катерина неожиданно вспомнила, как пару лет назад они смотрели документальный фильм о помощи людям, боящимся летать на самолетах. И там был забавный эпизод с одним бизнесменом, уже в возрасте, летавшим сотни раз по всему земному шару. Так этому бизнесмену, летевшему в бизнес-классе, приснилось, что он летит на важную встречу, а самолет терпит крушение. Сон был до того реальный, что, проснувшись, этот человек никак не мог определить где он — еще во сне или уже наяву, погода была действительно плохая, самолет здорово трясло, команда нервничала и запретила пассажирам вставать даже в туалет. С ним там же на месте, в самолете случился приступ, он даже мгновенно поседел, по счастью, они уже начали снижение, и стюардессы продержали его под кислородной маской до посадки, где прямо на полосу подоспела скорая. Этот человек, грустно улыбаясь прямо в камеру, сказал, что не смог больше заставить себя подняться в самолет.
— И что же это, интересно?
— Мне приснилось, — решилась Катерина, — что самолет, на котором я летела, разбился, поэтому я пошла и поменяла билет.
— Ну, так вы же поменяли билет, может, все-таки полетите? — произнес Ронен со слабой надеждой на логику.
— Понимаете, — Катерина перешла на шепот, — я только сейчас поняла, что разобьется именно этот самолет!
— Ну, хорошо, — Ронен утвердительно кивнул, — пойдемте, сейчас выгрузят ваши чемоданы, и самолет улетит. Но вы знаете, что вам придется заново купить билет в один конец, а он стоит почти столько же, сколько и ваш? — Ронен сделал знак, и посадка в самолет возобновилась.
— Да, я знаю, я куплю билет на другой самолет.
— А может, это тот самый самолет и будет, который разбился?
— Сон был про «Эль-Аль», а я выберу что-нибудь другое, «Трансаэро», например, — они подошли к двери в служебную комнату.
— Осталась последняя формальность. — Они вошли в небольшую комнату без окон, где посередине стоял небольшой низенький стол и несколько кресел, — вы пока посидите здесь — это комната персонала, а я обязан сообщить о происшествии в посольство, таковы наши правила, — дверь за Роненом закрылась.
Вот теперь Катерина поняла, что влипла по-крупному. Сейчас эти дошлые ребятки сложат два и два, и возьмут ее в оборот. — Какая дура! — выругалась Катерина громко, — надо было просто заявить, что боится лететь с арабами, что все они террористы и норовят каждый самолет взорвать, так по крайней мере, хотя бы одно и то же — ну посмеялись бы, прочитали бы лекцию о любви к ближнему да отпустили. А теперь, небось, придется с ними, с козлами, торчать тут до одурения, пока не сдохнешь. Катерина попробовала ручку двери, но та не поддалась — нужен был ключ с обоих сторон. И паспорт, собака, не отдал, Катерина бросилась на дверь и оставила на ней отпечаток подошвы, потом стукнула пару раз кулаком. — Выпустите меня! Слышите, идиоты!! — она села на кресло и разрыдалась.
— Интересный случай, — хмыкнул Ронен в трубку после того, как они обменялись историями о гражданке Фридман с офицером посольства, — мне тоже показалось, что она типично истерический тип. Редко, говоришь, но бывает, что такие срывы приключаются? Да, мне сейчас говорят, что она в дверь колотила, а теперь плачет. Что? Укол нужен? А может просто вызвать местную службу? Не стоит? Лучше, чтобы наш фельдшер? Ну, хорошо, так и сделаю. А жалоб не будет потом? Нет? Ничего, говоришь, не запомнит? Ну, ладно, пока, буду держать тебя в курсе. Пока, сделаем!
— Не смейте меня колоть! Отпустите, сукины дети, вы не имеете права, идиоты! — это все, что успела Катерина, перед тем как провалиться в темноту.
Ронен распорядился принести раскладушку и одеяла. Вот черт, подумал он, глядя на спящую Катерину, такое красивое спокойное лицо, и такую истерику закатить, теперь придется столько бумаг заполнять, и ничего не поделаешь, даже наказания никакого, а если захочет билет использовать, то те же сто долларов штрафа, и слова не скажи. Ронен вздохнул и вышел из комнаты.
