В аэропорту ее встретила привычная суета, конец августа напоминал о себе повсеместно снующими и орущими детьми. Привычные препирательства родителей вокруг багажника, потом надо зачем-то выбирать тележку, как будто первая попавшаяся не хороша (смотри, чтобы колеса не кривые, а то девочка намучается), традиционно длинная очередь у стойки «Эль-Аль», где опять начинаются споры (какой ты — надо же проводить девочку до конца). Итог закономерен: попрощаться по-человечески не удается, потому что, как всегда, очередь подходит внезапно, и господ провожающих настойчиво просят отойти в сторону и не мешать, а назад дорога заказана. Те же дурацкие вопросы, снова не оказывается места у окна, да к тому же почти в самом хвосте — раньше надо, девушка, приезжать, и действительно — посадка начинается уже через несколько минут, везде бестолковая толкотня: и у посадочных ворот и у выхода к автобусу. В автобусе давка, Катерина решает переждать и дождаться следующего. Ну, то-то, здесь хоть можно спокойно присесть и отвернуться к окну.
Интересно, что за птица летит с ними в одном самолете, подумала Катерина, глядя на мини-автобус с надписью «V.I.P. Service», остановившийся рядом. Ждать ее не заставили: работники аэропорта выкатили инвалидное кресло с Танькой Черноус, быстро и сноровисто затолкав его в рванувший с места минибус. Катерина растерялась, было совершенно непонятно, что ей следует предпринять в ситуации, к которой она оказалась совершенно не готова… Тут же появились двое арабских хлопцев, правда без клетчатых рубашек, и вошли в автобус, к счастью для Катерины — в другую дверь.
— Извините, — пробормотала Катерина стоящим в проходе пассажирам, и внезапно для себя приняла решение — выпрыгнула из автобуса и побежала назад к дверям аэропорта.
— Обратно нельзя, — объявила дежурная у дверей, — не положено!
— Я не лечу! — заявила Катерина и протиснулась в двери, воспользовавшись возникшей сутолокой. Ей даже удалось прорваться на лестницу, ведущую наверх, в зал ожидания.
— Стойте! — закричала дежурная, но за Катериной не побежала, а заблокировала выходные двери и подняла сигнал тревоги.
Охранники среагировали мгновенно и понеслись вниз, не обратив на Катерину никакого внимания. Однако наверху ее остановили, а через секунду появилась и дежурная с охраной:
— Это она! — нервно заявила дежурная, — я ей кричала, но она не послушалась!
— Я не полечу! — повторила Катерина.
— Ваш билет и паспорт! — чувствовалось, что охранник все еще очень напряжен после беготни вниз-вверх по лестнице. Катерина уловила знакомый акцент, скорее всего он израильтянин, а не русский, подумала она.
— Пожалуйста, — произнесла она на иврите, протягивая документы.
Охранник едва заметно замешкался, но сразу же отошел в сторону. Тем временем, посадку прервали, и несколько оставшихся пассажиров, остановленных и оттесненных охранниками, недовольно поглядывали в сторону Катерины. Парень с ее документами, сосредоточенно глядя на наклейки службы безопасности, оживленно переговаривался с кем-то по рации. Через минуту он быстро удалился вместе с ее паспортом. Кашу я заварила, подумала Катерина, шухер устроила, а дальше что? Она стояла в окружении троих крепких ребят из службы безопасности, дежурная вернулась на свой пост. Дальше — непонятно: то ли они задержат рейс и высадят всех пассажиров, то ли дадут самолету улететь без нее, но в любом случае, они должны выгрузить ее вещи. Минут через пять появился охранник, забравший ее паспорт, а с ним еще один тип, представившийся на иврите Роненом.
— Я начальник отряда безопасности Эль-Аль в Москве, — Ронен сделал знак, чтобы подчиненные отошли в сторону. — Почему вы отказались войти в самолет — у вас есть личная причина, или вы чего-то испугались?
— Личная причина, то есть я испугалась, — Катерина не знала, начать ли рассказывать про Таньку и арабов, или выдумать что-нибудь.
— Так вы испугались?
— Нет, то есть, да.
— А личная причина?
— Я лично испугалась. — Ронен посмотрел не нее внимательно.
— И все-таки, чего вы испугались?
— Я испугалась лететь.
— Вы прилетели сюда неделю назад — вы не боялись лететь на самолете?
— Не боялась.
— А теперь испугались?
— Да испугалась.
— Но должна быть какая-то причина? — Катерина отметила, что Ронен не проявлял никаких признаков раздражения или спешки, как будто они беседовали где-нибудь в кафе или в парке.
— Это моя личная причина, — Катерина лихорадочно пыталась решить, стоит ли ей сказать, что она боится лететь с арабами в одном самолете. Ее еще примут за шовинистку. А так она просто похожа на ненормальную.
— Вы приобрели билет на тридцатое, но потом сменили дату вылета на сегодня, — продолжал Ронен.
— Сменила.
— Я знаю, что сменили, но вы можете сказать мне, почему? У вас была какая-то причина?
