Само кресло из Германии, одной из самых дорогих и известных фирм, было разобрано до последнего винтика и вновь собрано с использованием только оригинальных деталей и инструментов, наверное, даже террористам пришлось купить два кресла. Учитывая мощный аккумулятор и большое количество автоматики, закамуфлировать авто-сигнализацию — не штука, даже самый лучший специалист не обнаружит. Деньги, допустим, не проблема, но уровень исполнения был такой, что на него, помимо Штатов и Израиля, были способны, пожалуй, только русские. Обнаружился лишь один кусочек мозаики, выбившийся из общей картины: пайка. Припой был самый обычный, из магазина, низкого качества, что давало намек на кустаря-одиночку, не кустаря, конечно, а какого-нибудь уволенного специалиста-профессионала, способного на такую работу. Или это просто хитрость, приманка, призванная пустить их по ложному следу.
В любом случае, такое «изделие» требовало самого серьезного отношения, долгой, кропотливой разработки, наверняка, подключения ФБР, возможно, англичан, короче, есть новая операция.
Вместе с тем накопилось так много необъяснимых фактов, что Рами было впору подумать о мистике. Прежде всего, как случилось, что два здоровых, накачанных амфетаминами парня, заснули и нажали на кнопку только на земле? Рами решил не допрашивать пассажиров, по крайней мере, пока, но команда стюардов была тщательно допрошена сразу же после посадки, и каждый давал противоречивые показания. Более того, их показания абсолютно не сходились друг с другом. С ними работали и вместе, и поврозь, но все было тщетно, восстановить сколько бы то ни было картину последних минут полета не удавалось. Не зря говорят: «врет, как очевидец», думал Рами, все его очевидцы врали по-разному. Но была в этом деле еще одна загадочная фигура, которую Рами не терпелось увидеть: эта молодая русская, Катерина Фридман.
Рами внимательно прочитал все материалы, которые смогли ему собрать — ничего интересного. Обычная банковская служащая. Достаток семьи чуть больше обычного, за счет родителей мужа. А вот с отцом мужа стоило бы поговорить, жаль, что до таких пенсионеров никому нет дела, могли бы много чего порассказать. Какой-то фантастический случай: она оказывается знакомой с Татьяной Черноус, свято поверившей в хорошо скроенную палестинцами легенду. Черноус здесь явно ни при чем. Непостижимо, но за несколько дней до отлета они случайно встречаются посреди Москвы, Черноус выдает Фридман свою историю, и Фридман, не поверив ни единому слову, несется в посольство! Рами смотрел видеозапись беседы Фридман с Моше, офицером безопасности, и морщился, сверяясь с предоставленным ему переводом. Моше не верил, не хотел верить Фридман. Да, конечно, она была очень возбуждена, так и налетает на Моше, но явно не истерический тип. Моше, конечно, поступил строго по инструкции, но если бы он еще и прислушался к ее словам, чуть-чуть задумался, то все могло обернуться иначе — их бы задержали еще в Москве. Вся компания собиралась лететь тридцатого, но Фридман меняет билет на двадцать третье, причем ясно намекает об этом Моше, а потом Марзук, Шукри и Черноус тоже меняют билеты на двадцать третье. А вот Абуд вообще сдает билет и исчезает. Эх, Моше, Моше. Рами во второй раз прокрутил пленку, легко задним числом рассуждать, когда все известно, но, черт, мог бы… Эх…
Армейские, как всегда, подложили свинью: вместо Лода посадили самолет на домашней авиабазе Увда около Эйлата и отказались взлетать второй раз. Теперь процессия автобусов будет еще часа четыре тащиться до Тель-Авива. А ему позарез нужно поговорить с Фридман. В аэропорту она увидела свою знакомую и отказалась лететь, придумав какую-то страшную чушь. Ронен тоже хорош, инструкции знает, а подумать — так нет: звонит в посольство, слышит от Моше историю про Фридман, и ничего. Ни-че-го! Если бы они вместе сложили один да один, то, может быть, ничего и не было, а они решили вкатить ей снотворного, догадались тоже. Рами всмотрелся в две фотографии Катерины шестилетней давности, лежавшие перед ним на столе — одна из министерства транспорта, другая с удостоверения личности. Лицо не то чтобы красивое, но правильные черты, привлекательное, можно сказать, застенчивое, скованное, хотя прошло шесть лет, работает в банке, на пленке застенчивости нет и в помине. Рами прислонил фотографии к подставке для ручек. Бесенок в глазах… Он в третий раз начал крутить запись из посольства, не этот раз без звука. Рами сравнивал. Очень изменилась, уверенность появилась, решительность, спонтанность, он даже залюбовался ее мимикой, актриса пропадает, ей бы родиться в начале века, да в немое кино, на гречанку похожа. Качество камеры оставляло желать лучшего, но Рами все равно любовался записью.
