Что началось! Выпили за здоровье шефа и его сына, за вновь приобретенную любовь и появившуюся улыбку на его губах… И в десятый раз стали расспрашивать Игоря, как все произошло. Громко смеялись, когда рассказывал, что Сережа принял его за киллера.
…Тамара услышала, что Леонид Павлович разговаривает по телефону и подумала, что он проснулся. Зашла в гостиную и присела рядом с ним в кресло.
– Леонид Павлович! Ты спал? – спросила она, глядя на его уставшее лицо.
– Нет, не спал и даже не дремал. Сидел и думал…
– Тогда скажи, твое предложение в отношении подарка остается в силе? Можешь дать слово, что его выполнишь.
– Да… Что хочешь, проси… Вплоть до разумной доли своего состояния переведу на твое имя, – не раздумывая ни минуты, ответил он.
– Ты вот по привычке сразу подумал о деньгах, – с легкой иронией произнесла Тамара, присев на подлокотник кресла. – Да разве в них дело? Я совершенно об ином собираюсь с тобой поговорить…
– Выкладывай, что там у тебя, – Иди ко мне. – Он рукой предложил сесть ему на колени…
Леонид Павлович поставил чашку с недопитым чаем на журнальный столик у дивана. Она медленно сползла с подлокотника и устроилась у него на коленях. Леонид лениво потерся о её лицо носом.
– Ну, зяблик, рассказывай, чего ты от меня хочешь… – сказал он добродушно.
– Хочу, чтобы кое о чём рассказал …Ты никогда не упоминал, как стал богатым… Как заработал свой первый миллион… Расскажи, если, конечно, не секрет…
– Секрет?! – Он искренне рассмеялся. – Для тебя нет занавеса тайны… Вряд ли тебе будет интересно… но раз попросила, то слушай.
После окончания института я был направлен на работу в Тюмень… Сначала трудился ведущим специалистом в нефтедобывающей компании, а через некоторое время был назначен начальником вышки на самом краю света… В такой заднице, что представить себе не сможешь. В конце 90-х началась приватизация, начальство стало дербанить активы компании, а я некоторое время в растерянности наблюдал, как рядом со мною обогащаются люди из администрации края, которые отношения не имели к нашей компании… Я, значит, свою задницу на ветру морозил, а они посчитали, что это их территория. Потом сообразил, что надо самому попытаться… иначе все растащат, а мне поменять в своей жизни дальше ничего не удастся. В те годы только-только зарождался рынок ценных бумаг, и я своего московского однокурсника попросил срочно создать инвестиционную компанию, потом – инвестбанк. В итоге, когда началась приватизация, я был во всеоружии.
Он дотянулся рукой до чашки и сделал большой глоток. Поставил на место.
– Зяблик, расскажу тебе давнишнюю легенду или быль – сама решай… Когда-то очень давно Гераклит Эфесский написал: «В одну и ту же реку дважды входим и не входим, существуем и не существуем», а тезис – «все течет, все меняется» – для более понятного отражения идеи изменчивости всего, был предложен Платоном. Понятно излагаю? – поинтересовался, он глядя на Тамару. – Или запутал тебя?
– Не совсем, – искренне ответила она.
– Тогда проще скажу, дан шанс – надо им воспользоваться… Начальство я не любил, но и бодаться с дубом смысла не было, рога поломаешь, систему не изменишь, а жизнь пропадёт ни за грош. Взял себе за пример еще одного философа из Греции, который решил испытать терпение своих сограждан и насрал целую кучу прилюдно, возле статуи местного божества. Граждане смотрели на божество, вымазанного говном, а Диоген при этом скромно говорил «Люди должны знать тебя по запаху». Пришлось и мне аналогично поступить: вымазать конкурентов говном через местную прессу. Стал Диогеном местного разлива. Эти люди на время затаились, а мой дружок московский под шумок все акции скупил… Здорово я рисковал: в банке, у знакомых, у родителей будущей жены – у кого было можно занял деньги… Со временем все акции компании были у меня в кармане…
– Трудности тебя закалили, да? – поинтересовалась Тамара…
Он криво усмехнулся.