Старик улыбнулся ей, а глаза смотрели на нее с такой любовью, что у Тамары заблестели слезинки в глазах.
Он говорил правду. Действительно, после секса с молодой девушкой его самочувствие улучшалось великолепным образом, а через некоторое время желание близости воскресало с новой силой… Раскрепощенная в постели Тамара за несколько месяцев сделала из него неплохого любовника, и только подумав о сексе с ней, у него в паху, совсем как в молодости появлялось ощущение тяжести, а плоть просила разрядки.
Его безупречно-благородная Лидия Петровна, царство ей небесное, будь жива и вообразить себе не могла, что её интеллигентный и образованный муж к старости лет научился заниматься в постели такими бесстыжими вещами, что лишилась бы рассудка. Жена ему никогда не доставляла такого удовольствия, лежала в постели, «как бревно», поэтому старику однажды пришла в голову мысль, что сын от такой несуразной любви, родился чудаковатым, хотя и был профессор… Вот Тамара подарила бы ему совсем другого сына– веселого, умного и с чувством юмора, как у него…
По сути, это было объяснение в любви. Тронутая до глубины души его признанием и неожиданным щедрым подарком, она не знала, что ему ответить. Комок в груди мешал ей говорить, а чувство вины, что она ему изменяет с Виталиком, заставило сердце щемить…
– Владимир Николаевич, огромное вам спасибо, – наконец, она смогла выговорить слова благодарности, – но вы зря это сделали, не посоветовавшись со мной. Ваш сын не простит мне этого, и квартиру он всё равно у меня отберёт.
Владимир Николаевич в ответ на её слова иронически улыбнулся…
– Он не сможет этого сделать, это дарственный документ, а завтра я схожу к врачу и пройду психиатрическую экспертизу, чтобы он не смог после моей смерти сказать, что я был недееспособный. Я ему «старого пня» до самой смерти не прощу. Ты живёшь здесь восемь месяцев и ни разу за это время, ни невестка, ни внук, не пришли меня проведать, и в больницу не ходили, так скажи, за какие коврижки я им должен квартиру свою дарить? Относилась ты ко мне очень хорошо, да и не отказала мне в моей мужской слабости, за что тебе большое спасибо! Я и мужчиной-то стал только с тобой. Раньше с женой у меня не было такого, как с тобой, сам не знаю почему, – сильно смущаясь, и пряча глаза, ответил Владимир Николаевич.
Ей стало жалко старика, девушка подошла к нему, обняла за шею и в знак благодарности поцеловала в щёчку. Этого оказалось ему недостаточно, он взял её за руку и потянул за собой в спальню, где Тамара смогла его отблагодарить за щедрый подарок.
Три дня подряд Владимир Николаевич ходил в психиатрическую клинику и наконец-то ему выдали документ, подписанный комиссией о его дееспособности. Он отдал ей это заключение, свидетельство на право собственности и ещё какие-то бумаги, связанные с квартирой.
С Виталиком девушка теперь встречалась на съёмной квартире, где они проводили в постели весь ее выходной день. Но и среди недели он ей звонил, если у него выпадали свободные три-четыре часа, и она бежала к нему, а Владимиру Николаевичу говорила, что ходит на компьютерные курсы, тем более Виталик подарил ей ноутбук, который она постепенно осваивала. Владимир Николаевич успокоился, и они стали жить в привычном режиме…
Как-то после свидания, придя домой, Тамара обнаружила, что в её комнате был настоящий обыск. Тамара отличалась педантичностью и сразу заметила, что кто-то основательно покопался в её вещах, даже нижнее белье было перевёрнуто. Оказывается, приходил «нудный сухарь» и спрашивал отца, зачем он ходил к психиатру, его там встретил их общий знакомый. Владимир Николаевич оправдался, сказав сыну, что ходил выписывать рецепт на снотворные таблетки. Но зачем он тогда обыскал комнату Тамары? Она предусмотрительно несколько дней назад перенесла в квартиру к Виталику все свои документы и как, оказалось, сделала это вовремя.
Через неделю опять явился «нудный сухарь», но уже со своим отпрыском – прыщавым длинным юнцом приблизительно ровесником девушки, который всё время пошмыгивал простуженным носом. С ними пришла женщина лет пятидесяти – замена Тамары. Девушке он выплатил сто пятьдесят долларов за полмесяца работы и сказал, что расторгает с ней договор без объяснения причины.
Владимир Николаевич стал ссориться с сыном, дело дошло до крупного скандала, старик доказывал, что, кроме Тамары, ему никто не нужен, но тот категорически отвергнул её кандидатуру, заявив, что это его окончательное решение и оно обсуждению не подлежит. «Нудный сухарь» пошёл с девушкой в комнату и под своим наблюдением заставил собирать вещи. Он не сказал ни слова, но это молчание было красноречивее всяких слов, а когда она наконец-то достала спрятанное фото Юрчика-физрука из комода и засунула его торопливо в сумку, сухо рассмеялся. Смех напоминал треск сухаря под подошвой ботинок. «Бр-рр, поежилась Тамара, не могу рядом с ним находиться, от него плесенью пахнет…»