На Закаспийском фронте были захвачены связные ТВО — капитан Бомчинский и поручик Машков. Они везли генералу Маллесону секретные документы, полученные от Осипова, Бейли и английского консула в Бухаре. Бомчинский попал под пулю во время перестрелки, а Машков сдался в плен и рассказал о готовящемся мятеже.
В Ташкенте чекистам удалось обнаружить несколько подпольных складов оружия. Один из таких складов оказался на квартире В. Ботта, брат которого являлся адъютантом военкома Осипова. Нити вели к главарям «Временного комитета». Провал был неизбежным. И заговорщики, чтобы спасти себя и не сорвать намеченный план, решают начать выступление немедленно, вечером 18 января. Это было в канун «крещения». Бойцов гарнизона распустили по домам на праздник, охрана города была уменьшена. К тому же 18 января намечалось открытие очередного краевого съезда партия «левых» эсеров, верхушка которого, — Черневский, Успенский, Колузаев, Домогатский и другие — сочувственно относилась к заговорщикам. Втайне эсеры мечтали о захвате власти, и контрреволюционный переворот расчистил бы им дорогу к цели.
Тщательная подготовка, четкость плана, поддержка империалистов не дали, однако белогвардейцам желаемого результата. Они не учли главного — революционную энергию рабочих и красноармейцев, их преданность Советской власти.
Контрреволюционный мятеж начался вечером 18 января. Белогвардейцы пытались небольшими группами пройти в железнодорожные мастерские, чтобы захватить их, называли пароль, но красногвардейцы, охранявшие входы в мастерские, не пустили чужаков. Штаб Красной Гвардии, помещавшийся недалеко от мастерских, усилил охрану «Рабочей крепости», вызвал на помощь старогородскую партийную дружину. Конный отряд во главе с командиром — председателем старогородского Совета Низаметдином Ходжаевым принял участие в охране вокзала и патрулировании мастерских. Таким образом, захватить «Рабочую крепость» белогвардейцам не удалось.
Попытка овладеть военной крепостью также не удалась. Гарнизон крепости, поднятый по тревоге ее начальником И. Беловым, встретил белогвардейцев пулеметным и ружейным огнем. Потерпев неудачу в двух главных направлениях, мятежники стали наносить удары по слабо защищенным объектам. Им удалось разоружить артиллерийскую батарею, помещавшуюся по улице Саперной, но красноармейцы успели снять с орудий замки и спрятать их. В этот же вечер белогвардейцы заняли помещение 1-го отделения милиции, ночью ворвались с боем в главное управление милиции. Затем захватили телеграф, телефонную станцию, здание ЧК. Многие правительственные учреждения оказались в руках заговорщиков. Однако мятежники понимали, что овладеть зданиями это еще не значит получить в руки власть.
И еще вечером предприняли коварный шаг. Осипов, как военком, обманным путем заманил во второй полк, якобы для экстренного совещания, руководителей партийных и советских органов. Обеспокоенные тревожным положением в городе, не подозревая измены, в штаб военкома прибыли В. Д. Вотинцев — председатель ТуркЦИКа, А. Н. Малков — народный комиссар внутренних дел, В. Д. Фигельский — председатель Совнаркома, В. Н. Финкельштейн — заместитель председателя Исполкома Ташсовета, И. П. Фоменко — председатель Туркчека, Д. Г. Шпильков — командир большевистской партийной дружины и Н. В. Шумилов — председатель Исполкома Ташсовета. Все они были схвачены и расстреляны по приказу Осипова.
Защитить или хотя бы предупредить комиссаров не удалось. Начальник охраны города Ф. Я. Цируль, зная о крайне тревожной обстановке, не принял мер для охраны руководителей партии и правительства. Больше того, он проявил беспечность в критический момент, дал возможность мятежникам осуществить захват важных правительственных учреждений и тем способствовал трагическому развитию событий.
К утру 19 января почти весь город, за исключением Бородинских и Главных железнодорожных мастерских, военной крепости и Дома Свободы (угол Гоголевской и Советской), был в руках мятежников. Но победа заговорщиков оказалось недолгой. В это же утро раздался тревожный гудок мастерских. В «Рабочую крепость» собралось несколько сот рабочих, курсанты Оренбургских командных курсов, бойцы 4-го Черняевского полка. Всего около 1500 человек.
В вагонном цехе состоялся митинг, на котором рабочие избрали ревком. В него ввели всех присутствовавших руководящих республиканских и городских работников, всего 37 человек. Эсеров в мастерских оказалось больше, чем большевиков, пользуясь этим, эсеры протащили в руководство Ревкома вожаков своей партии, Это осложнило борьбу против мятежников, так как эсеровское руководство заняло соглашательскую позицию по отношению к мятежникам. Колузаев, пользуясь правами главнокомандующего, начал переписку с Осиповым, «уговаривая» его прекратить мятеж, затягивал тем самым разгром мятежников.
Членам Ревкома большевикам А. А. Казакову, Д. И. Манжаре, У. Бапишеву, С. З. Рубцову, И. И. Данилову, П. С. Елисееву, М. М. Зинкину и другим пришлось ломать сопротивление эсеров в Ревкоме, добиваться немедленного наступления на второй полк.