Как только ей явился этот образ, вернувший ее к давно погребенным под грузом прожитых лет воспоминаниям, от надежды на сон не осталось и следа. Она сбросила с себя одеяло и спустила ноги на ледяной пол. Кожа ее покрылась холодным потом. Из далекого прошлого всплыла ясная картина. У своих ног она снова увидела, как будто наяву, маленький сверток с живым человечком. Увидела бледное лицо и охваченные неизъяснимым ужасом глаза женщины. А рядом с ней было другое лицо, смуглое, мужское. И эти страшные глаза – темные и холодные, как заледенелое черное дерево. Хоть с тех пор прошло уже двадцать лет, ошибиться она не могла никак.
Они ждали два часа на стоянке у придорожного кафе. Макси принес кофе с пирожными. Джульетта спала, положив голову Фрэнку на колени.
За многие годы мужчины научились быть терпеливыми. Они без труда могли в течение долгих часов наблюдать и слушать, зная, что опасность подстерегает их на каждом шагу. Пока они пили кофе и ели пирожные, между ними шел немногословный разговор, который любому непосвященному мог бы показаться просто набором пустых слов.
– Сегодня ночью большой шишкой займемся, – бросил Фрэнк.
– Это дело выеденного яйца не стоит, – заметил Рене.
– Этот подлец Сатту подставил, – добавил Макси.
– Все дело в нем, и только в нем, – подтвердил Фрэнк.
– И на тех и на других, гнида, работает, – отозвался Рене.
– Как только ему до сих пор удавалось выходить сухим из воды? – задал Макси риторический вопрос, набив полный рот пирожным.
Фрэнк хмыкнул.
– Какого черта нам печалиться? Я такой веселой жизни уже давно не помню.
– Как там Майкл идет по следу? – задал Макси вопрос Рене.
Бельгиец усмехнулся.
– Тянет лямку, пашет свою борозду, вздыхает при этом, стонет, порой кричит. Этот малыш ходит по острию бритвы. Как же я его, поганца, люблю!
Около них остановилась БМВ. За рулем сидел Сова.
Фрэнк опустил руку и осторожно большим и указательным пальцами зажал Джульетте нос. Она сначала открыла рот, потом глаза. Австралиец склонился над ней, чмокнул девочку в лоб, улыбнулся и сказал:
– Здесь ты оставляешь троих твоих дядей, а дальше отправляешься еще с двумя. Передай от нас привет папе, Гвидо и Пьетро… Чао, ребенок.
Джульетта села, протерла глаза и взглянула в окно на БМВ.
– Кто они? – спросила девочка.
– Друзья, – ответил Макси с переднего сиденья. – С одним из них ты знакома. Теперь вы едете в Неаполь.
Фрэнк протянул руку и открыл ей дверцу. В лицо девочке повеял прохладный ветерок. Она склонилась к переднему сиденью и поцеловала в щеку сначала Макси, потом Рене. После этого взяла с пола брезентовую сумку, протянула ручонку, коснулась пальцами губ Фрэнка, расплылась в улыбке и сказала:
– Не переживай, приятель… Мне твой акцент очень понравился.
Они смотрели, как девочка скользнула в БМВ, и машина резко тронулась. Рене включил зажигание, и они отправились обратно в Рим.
– Ну и ребенок, – сказал Фрэнк, оставшийся на заднем сиденье.
– Точно, – согласился Макси. – Ей и десяти секунд хватило, чтобы превратить тебя в мурлыкающего котенка.
– Мяу, – съязвил Рене.
Фрэнк свернулся на сиденье и пробормотал:
– От гнусных парней, вроде вас, приличному австралийцу плеваться хочется.
Рене изогнул бровь и взглянул на Макси. Тот улыбнулся и сказал:
– Мы таких австралийцев еще и блевать заставим.
Первым приехал чернокожий. Он был просто невероятных размеров.
Лаура открыла дверь, вздохнула и сказала:
– Вас прислал Кризи.
Черное лицо расплылось в ослепительной белозубой улыбке.
– Как пить дать, мэм. Он мне еще по секрету шепнул, что вы готовите самое потрясающее кроличье рагу к северу от экватора.
В руке негр держал черный чемодан. Лаура широко распахнула дверь и жестом пригласила его войти. Поставив чемодан на пол, огромный детина внимательно оглядел большую старинную комнату и одобрительно кивнул.
– Сколько лет этому дому, мэм?
– Вообще-то лет четыреста, но пристройки, конечно, новые. Что вы хотите – чай, кофе или стаканчик вина?
Он снова улыбнулся ей и ответил:
– Кофе был бы в самый раз, мэм. Мне неловко об этом говорить, но я его могу выпить очень много.
Она пошла на кухню, бросив через плечо вопрос:
– Вы американец?
– Да, мэм, из Мемфиса, штат Теннесси. Хотя, если правду сказать, я в Штатах не был уже несколько лет.
Он прошел за ней до двери на кухню. Лаура обернулась к нему и произнесла:
– Давайте сразу же покончим со всеми этими «мэм», что-то слишком часто вы меня так величаете. Меня зовут Лаура, а мужа моего – Пол.
Он кивнул головой, давая ей понять, что принял ее пожелание к сведению.
– Очень рад, Лаура, с вами познакомиться. Меня зовут Том… Сойер.
Она улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ.
– Ну, если честно сказать, на самом деле мое имя – Горацио, но почему-то меня с самого детства все называют Томом.
Она налила в большой кофейник воды почти до края и показала ему на стул.
– Сколько вас всего приедет?
Он сел, и плетеный стул под ним жалобно заскрипел.
– К вечеру будет пятеро, – ответил негр.
На ее лице появилось тревожное выражение.
– И вы все собираетесь здесь остановиться?
Он с улыбкой покачал головой.
