– Мы их поймали, командир. Сигнал очень слабый и неустойчивый, однако…
– Да плевать, что слабый! – забыв о субординации, воскликнул Рейберн. Как лейтенант ни старался унять возбуждение, в эту минуту он весьма походил на школьника, «мотающего» уроки. – Пеленг! Вы ее запеленговали? Вот что важно!
Второй оператор вместе с креслом повернулся к говорившему. Я узнал в нем моего недавнего стража, Забринского. Радист с укором посмотрел на молодого офицера:
– Как же иначе, лейтенант! Первым делом и запеленговали. Сорок пять градусов, тютелька в тютельку. Иначе говоря, норд-ост.
– Спасибо, Забринский, – сухо проговорил Суонсон. – Сорок пять градусов и есть норд-ост. Как будто мы со штурманом не знаем. Координаты?
Пожав плечами, Забринский повернулся к напарнику – краснощекому, с бычьей шеей и сияющей лысиной:
– Что он сообщает, Кудрявый?
– Ничего. Абсолютно ничего, – произнес Кудрявый и посмотрел на Суонсона. – Раз двадцать я запрашивал его координаты. И все без толку. Выдает ответный позывной, и только. Вряд ли он нас слышит. Он, пожалуй, даже не знает, что мы его вызываем. Пишет непрерывно ответный, и все дела. Вероятно, забыл переключить рацию на прием.
– Это невозможно, – заявил Суонсон.
– С этим малым все возможно, – возразил Забринский. – Мы с Кудрявым сначала подумали, что сигнал слаб, потом решили, что оператор болен. Но мы ошиблись. Оказывается, радист-то он аховый, любитель, не иначе.
– Это можно определить? – поинтересовался Суонсон.
– Запросто… – Тут Забринский умолк и крепко вцепился в руку напарника.
– Слышу, – кивнул Кудрявый. И по-деловому добавил: – Радист сообщает: «Координаты неизвестны».
Никто ничего не ответил. То, что радист не знает свои координаты, не имеет никакого значения. Мы вступили в непосредственный контакт с ним, вот что главное. Рейберн кинулся в переднюю часть центрального поста. Я услышал, как он разговаривает по телефону с вахтенным на верхнем мостике.
– Вы говорили по поводу аэростатов. Тех, что на станции «Зет», – обратился ко мне Суонсон. – Какие они, незакрепленные или привязные?
– И те и другие.
– Как работают привязные?
– Прикреплены к лебедке нейлоновым тросом, размеченным на сотни и тысячи футов.
– Попросим их поднять привязной шар на высоту пяти тысяч футов, – решил Суонсон. – И вдобавок пустить сигнальные ракеты. Если они находятся в радиусе тридцати или сорока миль, мы увидим ракеты. Определив их высоту и сделав поправку на снос ветром, мы довольно точно определим расстояние… В чем дело, Браун? – спросил командир оператора, которого Забринский называл Кудрявым.
– Снова передают, – произнес Кудрявый. – Сигнал прерывистый, затухающий. «Ради бога, торопитесь». Так и написали. Два раза повторили: «Ради бога, торопитесь».
– Передайте вот это. – И Суонсон продиктовал радиограмму относительно аэростатов. – Только помедленнее.
Кивнув, Кудрявый начал передачу. В рубку вбежал Рейберн.
– Луна еще не зашла, – проговорил он торопливо, обращаясь к Суонсону. – Примерно на один-два градуса над горизонтом. Я захвачу на мостик секстант и возьму ее высоту. Велите им сделать то же самое. Таким образом мы получим разность широт. Зная, что станция находится по пеленгу сорок пять градусов, сумеем определить ее координаты с точностью до мили.
– Стоит попробовать, – отозвался командир субмарины и продиктовал Брауну еще одно сообщение.
Следом за первым Браун передал и второе. Ответа мы ждали целых десять минут. Я посмотрел на присутствующих и понял, что мысленно они не здесь, а за много миль отсюда. И они и я представляли себе, что находимся там, где дрейфующая станция.
Браун снова начал было писать, но вскоре перестал. Голос его звучал по-прежнему деловито, однако в нем слышались усталые нотки:
– «Аэростаты сгорели. Луна не наблюдается».
– «Луна не наблюдается», – повторил Рейберн, не скрывая разочарования. – Вот чертовщина! Должно быть, большая облачность. А может, пурга метет.
– Ни в коем случае, – возразил я. – На полюсе не бывает таких резких колебаний погодных условий. Метеообстановка остается неизменной на площади в пятьдесят тысяч квадратных миль. Луна зашла. Для них, я имею в виду. Последнее счислимое место они определили на глазок. Причем весьма неточно. Должно быть, станция находится самое малое на сто миль дальше к норд-осту, чем мы рассчитывали.
– Выясните, нет ли у них сигнальных ракет, – обратился к Брауну Суонсон.
– Можно попробовать, – заметил я. – Только это будет напрасной тратой времени. Если зимовщики находятся так далеко, как я предполагаю, мы их не увидим.
– Но ведь попытка не пытка, – возразил Суонсон.
– Начинаю терять контакт, сэр, – доложил Браун. – Написали что-то насчет продовольствия, но конец не расслышал.
– Пусть запустят сигнальные ракеты, если они у них есть, – скомандовал Суонсон. – Живее, пока не потеряли связь.
Четыре раза повторял депешу Браун, прежде чем получил ответ.
– Радист сообщает: «Две минуты», – произнес Браун. – Или этот малый рехнулся, или же аккумулятор сдох. «Две минуты» – это все, что он написал.
