Я попытался представить себе адский шум, создаваемый лишенными слуха певцами, их инструментами с усилителями звука и грохотом дизеля в тесном помещении размером в два с половиной на два с половиной метра. Попытался – и не смог представить.
– Вы заслужили медаль, – изрек я. – И вы тоже, дорогая Мэри.
– Я? – улыбнулась девушка. – А я-то тут при чем?
– Помните, что я говорил насчет того, чтобы паиньки работали на пару с бяками? Рад, что вы присматриваете за одним из тех, на ком лежит подозрение. Он ничего не всыпал в кастрюли, не заметили?
Мэри перестала улыбаться.
– Не нахожу тут ничего смешного, доктор Марлоу.
– Я тоже. Неуклюжая попытка разрядить атмосферу. – Взглянув на Конрада, я заговорил уже иным тоном: – Нельзя ли шеф-повара на два слова?
Пристально взглянув на меня, Конрад кивнул. А Мэри Стюарт заметила:
– Вот это мило. А почему нельзя поговорить с ним в моем присутствии?
– Хочу рассказать ему пару забавных историй, а вам, насколько я понял, мой юмор не по вкусу.
Отойдя с ним на несколько шагов в сторону, я спросил Конрада:
– Не удалось вам потолковать с Лонни?
– Нет, не было возможности. А что, это спешно?
– Вполне может статься. Я его не видел, но думаю, он в продовольственном складе.
– Там, где Отто хранит свой эликсир жизни?
– Не в дизельном же блоке искать Лонни. Солярка и бензин не по его части. Сходили бы вы в склад, чтобы найти утешение от тягот сурового нашего мира, от острова Медвежий, от компании «Олимпиус продакшнз», – словом, от чего угодно, и затеяли с ним разговор. Скажите, что скучаете по семье и еще что-нибудь. Заставьте его разговориться.
Помолчав, Конрад произнес:
– Мне Лонни нравится. Не по душе мне это задание.
– Мне не до ваших переживаний. Меня заботит безопасность и жизнь людей.
– Хорошо, – кивнул он, внимательно поглядев на меня. – А не боитесь обращаться за помощью к одному из подозреваемых?
– Я вас ни в чем не подозреваю, – ответил я. – И никогда не подозревал.
Он молча глядел на меня какое-то время, затем проговорил:
– Скажите то же самое Мэри, хорошо?
Он отвернулся и направился к двери. Я подошел к керогазу. Мэри Стюарт посмотрела на меня серьезно и спокойно.
– Конрад велел сообщить вам – вы меня слушаете? – что он не состоит в списке подозреваемых.
– Это хорошо, – улыбнулась девушка, но не слишком весело.
– Мэри, – произнес я, – вы мною недовольны.
– Ну и что?
– Что – ну и что?
– Вы мне друг?
– Конечно.
– «Конечно, конечно…» – Она очень похоже передразнила меня. – Доктор Марлоу – друг всего человечества.
– Доктор Марлоу не обнимается всю ночь напролет со всем человечеством.
Снова улыбка. На этот раз повеселей.
– А Чарльзу Конраду вы друг? – спросила она.
– Он мне нравится, но я не знаю его мнения обо мне.
– И мне он нравится. Насколько мне известно, и я ему нравлюсь. Поэтому мы все друзья. – (Я чуть было не сказал «конечно», но только кивнул.) – Так почему бы нам троим не делиться секретами?
– Женщины – самые любопытные существа на свете, – ответил я. – Во всех смыслах этого слова.
– Не надо считать меня дурой, прошу вас.
– А вы сами-то делитесь секретами? – спросил я. Мэри нахмурилась как бы в недоумении, и я продолжил: – Предлагаю детскую игру. Вы сообщите мне свой секрет, а я в ответ – свой.
– Что вы имеете в виду?
– Вашу тайную встречу вчера утром. Во время снегопада, на верхней палубе. Когда вы были так милы с Хейсманом.
Я ожидал немедленной реакции и очень удивился, когда на мои слова девушка никак не отреагировала. Она лишь взглянула на меня и, помедлив, произнесла:
– Так вы за мной шпионили?
– Я случайно оказался поблизости.
– Что-то я вас поблизости не заметила, – закусив губу, сказала она, правда, не очень расстроенным голосом. – Очень жаль, что вы это видели.
– Почему же? – Я хотел произнести эту фразу с иронией, но удержался.
– Потому что не хочу, чтобы люди знали.
– Вполне очевидно, – терпеливо продолжал я. – Но почему?
– Потому что мне нечем гордиться. Мне нужно зарабатывать на жизнь, доктор Марлоу. Я приехала в Великобританию всего два года назад и ничего не умею. Актриса я никудышная, я это знаю. У меня ни крупицы таланта. Две последние картины с моим участием были сплошным кошмаром. Неудивительно, что все на меня косятся и спрашивают друг друга вслух, с какой это стати я снимаюсь уже в третьем фильме киностудии «Олимпиус продакшнз». Теперь вы знаете причину. Мне покровительствует Иоганн Хейсман. – Мэри слабо улыбнулась. – Вы удивлены, доктор Марлоу? Может быть, шокированы?
– Нет.
Улыбка исчезла с ее губ. Лицо помертвело. Безжизненным голосом девушка произнесла:
– Выходит, вы легко поверили, что я такая?
– Нет. Наоборот. Я вам не верю.
Девушка посмотрела на меня растерянно и грустно.
– Не верите, что я такая?
– Не верю. Мэри Стюарт не может быть такой. Дорогая Мэри не может быть такой, какой она хочет себя выставить.
Лицо ее вновь ожило, и она проговорила в волнении:
– Для меня это самый лучший комплимент. – Девушка помолчала, разглядывая свои руки, потом, не поднимая глаз, произнесла: – Иоганн Хейсман – мой дядя. Мамин брат.
– Ваш дядя?
