Ночи тайного агента полностью

Деньги вручал конструктор регулярно после каждого задания. Раньше о таких деньжищах даже не мечтал. А теперь глядел на деньги словно на бесполезные зеленоватые фантики. Хотя я их научился понемногу тратить долларовые сокровища на еду и вина из ресторанов с изысканной кухней, но складывал в кубышку несравненно больше.

Постепенно я влился в шпионско-исследовательский коллектив. Я беспрепятственно мог перемещаться по всем закуткам научного заведения, лишь выход для меня оставался табу. И еще на ночь запирали в роскошных, но с решетками, апартаментах.

Убаюкав стражей своей надежностью, приступил к рискованной операции освобождения. Я уже освоил практику ведения разведки, но только раньше рисковал блохой, а на кон был поставлен я сам. Просто кончилось терпение, золоченая клетка доводила до психоза, а без риска никак воли не добыть. Первый этап побега строился на добыче ключа от моих апартаментов.

Однажды я беззвучно пробормотал молитву, одел шлем и в максимальном темпе погнал Блоху к ящику с ключами на проходной. Охранник даже ухом не повел пока я карабкался на стол, прыгнул на остекленный и закрытый на замок ящик, пробрался сквозь щелочку к ключам. Там я скопировал на бумажку ключ от запиравшей меня на ночь двери и так же быстро вернулся.

Я снял шлем, взял чертежик у Блохи, а ее положил в ее футляр. Все занимались своими делами, к моим манипуляциям со шлемом давно привыкли, мол отрабатываю навыки управления Блохой. Вот и проморгали мою первую диверсию против генерала, конструктора и их приспешников.

Оставшиеся несколько часов до вечера с большим трудом терпел бездействие. Все нутро зудело рвавшимся в дело желанием изготовить дубликат ключа.

Возможно мой план напоминал бред сумасшедшего, но иных вариантов я не видел. Можно конечно подобно графу Монте-Кристо копать нору на свободу, но это уж точно бред. Вот и вылепил болванку ключа из хлебного мякиша. Хлебный ключик конечно не золотой, но он, как и для Буратино должен открыть дверцу счастья. Затем подсушил мякиш до состояния сухарика.

Утром началась вторая серия приключений с ключиком. Я зашел в химическую лабораторию. В свободное от разнюхивания секретов время заведующий лабораторией, с позволения конструктора, разрешал мне проводить химические опыты. Конструктор глядел на мои развлечения сквозь пальцы, а химики опекали словно малое дитя, отстраняя от всего взрывоопасного и пожароопасного. Моим экспериментам практически не препятствовали и особенно не контролировали. Я уже намозолил им глаза, а работы и без надзора за мной хватало. Вот и пустили мое баловство на самотек по принципу: чем бы дитя не тешилось, лишь бы серьезным дяденькам химикам не мешало.

Еще во времена учебы в университете меня увлекали свойства высших молекулярных соединений, вот и сейчас я вовсю колдовал над ними, варил пластмассу с термореактивными свойствами. Затем окунул в вонючее варево хлебную заготовку. Дал сухарику впитать еще не застывший пластик и вынул его обсыхать. Спустя несколько минут хлебно-пластиковый ключ затвердел. Оставалось снять потеки пластика, окончательно подогнать под замок и испытать.

Еще один вечер доводил ключ до ума. Проверил его на замке, и он открыл дверь. В коридоре никого. Я опять закрыл дверь, лег спать, но уснул не скоро. Одна мысль-заноза не давала успокоиться: завтра вечером все решится. Свобода или смерть! Пафос лозунга казался реальным. Если попадусь, то от конструктора пощады не жди.

Поспать удалось часа два, не больше. Но вялости не было и в помине, видно адреналин постоянно выплескивался в кровь.

Утром охранник открыл дверь, я услышал, как он провернул ключ в замке. Я еще немного понежился под одеялом, но нетерпение кипело в крови, и пошел готовить побег. Целый день слонялся по зданию поскольку на этот день работа с Блохой не планировалась. Я напряг все свои актерские способности, скрывая необычное возбуждение. Лениво позевывая шастал по кабинетам. Бесцельно, но лишь на первый взгляд, заглянул к электронщикам и стащил у них отрезок толстого провода в мусорном ведре. Затем отрезал от него трехсантиметровый кусочек (больший вес Блоха не потащит). Больше ничего примечательного за день не произошло, но самое главное, необходимое для побега, я сделал.

Вечером опять закупорили в осточертевшей за полгода комфортабельной камере. Последние сутки почти не спал, но ничто не заставит проспать звездный час побега. Я лежал на кровати, прислушиваясь к шумам.

В помещении электроники надо мной кто-то ходил. Но вот хлопнула дверь, заработавшийся трудяга неторопливо спустился, прошел возле моей двери. А спустя минуту взвизгнула несмазанными петлями входная дверь.

“Пора!” — решил я.

Открыл камеру, в последний раз окинул взором свое опостылевшее и одновременно уже привычное жилище. Даже грустно стало расставаться. В коридоре никого, тихо. Я на цыпочках, словно балерина на пуантах, крался в комнату к Блохе и шлему. Но я не хрупкая балерина, шуршал туфлями о пол и обливался холодным потом от всякого шороха.