«Хоть бы это было просто какое-то животное», – подумал я. Может, он прав. А может, это кто-то из выживших. И это создает еще один повод для беспокойства, потому что не каждый выживший приходит с целью найти убежище или попросить помощи. Когда вы попадаете в передрягу вроде этой, большинство людей помогут вам, а не причинят вред – но всегда остаются те, кто хочет воспользоваться моментом и ограбить, изнасиловать или убить. Затем ход моих мыслей ускорился, когда я задумался о том, что какая бы опасность нам ни угрожала в будущем – подлинная опасность уже поджидает нас здесь и сейчас. Тишина, казалось, звенела от напряжения, словно натянутая веревка висельника.
– Билли, – прошептал я так громко, как только можно было. – Подойди и освободи меня.
В ответ он снова поднес палец к своим губам.
Я уже хотел было отчитать его…
Но не успел.
Окно позади меня разлетелось вдребезги. Осколки стекла посыпались к моим ногам. Я не мог видеть, что происходит, поскольку вынужден был смотреть в другую сторону, однако в комнате появилась новая тень, и я услышал позади себя булькающее, влажное клокотание – шлепанье по полу, царапанье и утробное рычание. Увидел отражение в глазах Билли. Они округлились от страха. Он вздернул пистолет трясущимися руками.
Я закричал ему, чтобы он стрелял, стрелял…
Он нажал на спусковой крючок.
Клац.
Вот дерьмо.
Он так и не зарядил его. Хранить револьвер заряженным – незаконно. Я держал обойму под сиденьем, и конечно же, Билли даже не подумал туда заглянуть. Он не глупый, нет, просто под кайфом, и поэтому не проверил – заряжен чертов пистолет или нет…
Что-то обхватило меня сзади – разлагающиеся, мягкие руки легли мне на плечи, и вместе с ними пришла вонь, какая бывает на трассе, когда ты проезжаешь летним деньком мимо мертвого оленя: болезненно сладковатый запах, тухлый и прогорклый, словно от блевотины. Я заорал и сделал то единственное, что мог – неистово рванулся в сторону.
Стул упал, когда я выскользнул из лап этой твари. Бам! Мое плечо больно ударилось об пол. Это позволило мне вывернуть шею и увидеть наконец, что забралось к нам в хижину. Это человек. Или был им когда-то. Серые щеки покрыты пятнами темно-винного цвета. Глаза словно толстые заслонки, напряженно застывшие в гнездах опухших глазниц. Из губ сочится какая-то жидкость, черная кровь каплет из сморщенных ноздрей. Я попытался представить, кем этот человек мог быть когда-то: майка-поло усеяна пятнами, шорты разорваны и пришли в полную негодность, яхтенные туфли запачканы землей и кровью. Наверное, турист. Возможно, семейный. Хотя это неважно. Кем бы он ни был – явно не тем, в кого сейчас превратился.
Этот человек был мертв.
Все, что от него осталось, – это гротескное переплетение смерти и голода.
Тварь устремилась ко мне. Я не знал, что делать, поэтому задергал бедрами, и стул таким образом сдвинулся дальше по полу – ноги твари ступили между ножками стула, а затем она рухнула вниз…
Прямо на меня.
Ее пасть нависла прямо надо мной. Стершиеся зубы в липких деснах. Язык, живущий своей отдельной жизнью – словно змея, пытающаяся вырваться из держащей ее хватки.
А затем она исчезла. В воздухе раздались гулкие звуки ударов, и эта тварь скатилась в сторону.
Билли оторвал ее от меня. Он оседлал ее сверху и обрушил столик с лампой прямо ей на голову. Затем поднял и снова опустил.
И снова.
И снова.
До тех пор, пока от мертвеца не осталась лишь кровавая каша. Как от енота, которого размазали по дороге шины несущихся машин и грузовиков. Колеса обычно превращают его в пудинг из шерсти и внутренностей.
Билли освободил меня. Он был расстроен. Потрясен тем, что случилось. Как и я, но я-то держался получше.
– Здесь небезопасно, – сказал он, упаковывая свою сумку. Голос его дрожал… нет, не просто дрожал, а вибрировал. – Ты был прав.
– Все нормально, – ответил я.
– Мы поступим по-твоему.
– Хорошо, Билли, хорошо, – я проглотил свою гордость и произнес: – Ты спас меня. Я не забуду этого.
Билли улыбнулся мне мягкой, слабой улыбкой.
– Когда мама умирала, – произнес он, – она велела мне позаботиться о тебе. Сказала, что я тебе нужен.
Я не смог удержаться от смеха. Однако не стал утруждать себя и рассказывать ему, что мне она сказала то же самое. Вместо этого я кивнул и сказал ему, что он прав. Так и есть. Что я приехал за ним именно потому, что нуждался в нем.
– Я позабочусь о тебе, – повторил он.
– А я о тебе, – ответил я.
А затем, когда мы шли к грузовику, я заметил это. Две раны в форме полумесяца на внутренней стороне его правого предплечья. Следы от укуса. Проклятая тварь укусила его. Внутри у меня все сжалось. В голове промелькнуло все то, что Билли рассказывал о болезнях и паразитах. Я бросил взгляд на пистолет в руке брата и подумал о полной обойме патронов под моим сиденьем.
И меня снова настиг звук маминого голоса:
