— Ну так мы можем сейчас сходить на аттракционы, — сказала я, пытаясь нащупать под ногами спасительную почву. — Парк открыт до десяти. К тому же, сегодня у них будет салют. И могу сказать, он не уступают тому, что устраивают здесь на День Независимости. Так что вы двух зайцев одним выстрелом…
Слово «убьёте» я решила проглотить, вновь перестав чувствовать уверенность в своей свободе.
— Я буду тебе очень благодарен, если ты составишь мне компанию на оставшиеся три дня. Почти что четыре дня, — поправил себя граф и тут же добавил, даже как-то слишком поспешно: — Но ты свободна отказать мне. Это просьба, не более того. Ты мне больше ничем не обязана. Ни мне, ни тем более Лорану.
Граф замолчал, и я тоже молчала.
— Как мне следует расценивать твоё молчание?
— Как согласие. Только у меня есть одно условие: вы не будете меня больше пугать, вы не будете попрекать меня моим прошлым, и вы не будете за меня решать, что мне делать с моим будущим.
— Хорошо, — кивнул граф. — Только что мне делать, если ты вдруг спросишь совета. Молчать?
— Я не спрошу совета, — сказала я и вздрогнула, будто действительно услышала из уст графа голос Клифа:
— Самоуверенная смертная женщина.
Я быстро развернулась и направилась к себе в комнату, чтобы скинуть и повязку, и эту дурацкую тунику, и брюки Клифа. Меня трясло от разговора с графом, и о глазах я думала тогда меньше всего. Я до конца не верила, что так легко избавилась от общения с вампирами. Три дня и свобода — звучали слишком сказочно. Взгляд серых глаз настораживал, а кошачья улыбка прожигала мои глаза сильнее слёз.
Зажигать свет не потребовалось. Я прекрасно видела своё отражение в зеркальной дверце шкафа. Я была белее самой смерти, белее графа; под глазами залегли фиолетовые круги похлеще любого вампирского грима. Бледные губы продолжали подрагивать, будто у ребёнка, готового разреветься. Волосы высохли и, так как не были расчёсаны, торчали из-под повязки в разные стороны. Ну что ж, соответствующий видок для того, кто провёл день с одним вампиром и планирует провести ночь с другим. Я швырнула на кровать повязку, сорвала с себя тунику и откинула ногой брюки, а потом замерла перед вешалками, не зная, что надеть.
— Сказал же, что лучше всё выкинуть.
— Позвольте мне одеться, — ответила я, не поворачивая головы в сторону двери.
— Буду ждать тебя в гостиной. Что тебе сыграть?
— Реквием, — огрызнулась я и уперлась руками в закрытую створку шкафа.
Граф ушёл и действительно исполнил мою просьбу, а я вновь оказалась на полу, в слезах и отчаянье. За три дня я окончательно похороню в себе русскую Катю и наконец стану американкой Джанет, чтобы начать новую жизнь. Двести тысяч — неплохой старт. Я найду работу, и жизнь наладится. Я позабуду их всех, чтобы не вспоминать даже в Хэллоуин.
— Джанет, ты думаешь, что я буду играть тебе все сочинения Моцарта?
Граф вновь был в комнате, а я продолжала плакать, не в силах остановиться. Вешалки с визгом скользили по палке, пока граф не сорвал с них что-то и не швырнул на кровать.
— Я же сказал, что устал от твоих слёз. Оденься уже и пойдём на аттракционы.
Я влезла в длинную юбку, нацепила кофту и попросила разрешения почистить зубы, надеясь, что такая дурацкая процедура хоть немного приведёт меня в чувство. К косметике я даже не притронулась, понимая, что могу разреветься в любой момент, а серого месива на моём лице и так было уже предостаточно.
— А почему у тебя не висит ловитель снов? — донёсся до меня вопрос графа, когда я выключила воду.
Он лежал на кровати поверх застеленного покрывала, закинув за голову руки. Футболка задралась, но ничего во мне не дрогнуло, будто на кровати валялся кусок мрамора.
— У меня в машине есть один, разве вы забыли? — выдавила я из себя, борясь со страхом не понять очередной намёк на то, что парижанин дословно знает мой разговор с Клифом. — Мне в машине плохие сны обычно снятся…
Граф резко сел на кровати и улыбнулся, совсем по-чеширски.
— Нет, это снилось тебе не в машине. Все было здесь, вот в этих стенах. Но ты зря злишься на меня. Во-первых, я не обещал тебе лёгкой установки блока, а во-вторых, твой катарсис оставался последней возможностью вырвать тебя из рук Клифа. Или тебе так понравилось его признание в любви, что ты готова просить индейца повернуть реки вспять?
— Разве это возможно? — спросила я спокойно. — Было бы так просто избавиться от вашего катарсиса, то Габриэль давно бы помог Лорану с его зелёной кожей, не так ли? Да и я не хочу ничего менять в своей жизни. Я хочу начать новую, и если бы вы помогли мне забыть про существование вампиров, то я бы вас даже поцеловала.
Я закончила фразу и испугалась своей просьбы, ведь граф действительно выполнил всё, о чём я просила его даже в шутку.
— Неужели ты не будешь скучать по этому месту, неужели?
— Не буду. Я буду стараться забыть, как пыталась сделать это после расставания с Клифом. Надеюсь, в этот раз у меня всё получится.
— Странная ты, Катья… Прости, я предпочитаю называть тебя так. Другие вон выдумывают себе вампиров, а ты стараешься забыть настоящих, да ещё таких милых…
