Его руки исчезли с моих плеч, и я с ужасом стала следить за его указательным пальцем, боясь, что тот коснётся меня. Грудь предавала в самый неподходящий момент, когда остальной организм панически сопротивлялся близости. Граф забавлялся моим ужасом, и я понимала, что вчерашние игры были лишь цветочками. Страшно подумать, что готовит мне граф на ближайшие ночи. Главное, я не понимала, за что он издевается надо мной. Неужели не в силах убить скуку иначе? Или же это моё планомерное изощрённое убийство? Я прикрыла глаза и повторила то, что сказала Клифу час назад:
— Я не буду писать про любовь, потому что не верю в неё.
— Не веришь в любовь, не веришь в дружбу, не веришь в Бога в конце концов… Какая же ты скучная. Нет ничего никчёмнее циничного человека. Ну так будем циничными до конца. Напишем, что русскому князю было скучно, а так как вера не позволяла брать женщин в открытую, то ему пришлось жениться на туземке. Такой расклад тебя устраивает? И жили они долго и счастливо, пока мельничное колесо не накрутило её волосы, хотя… У туземок были короткие волосы, даже короче твоих и ещё чёлка…
Я распахнула глаза от прикосновения к мокрому лбу холодных пальцев графа, на которые уже была накручена прядь моих волос.
— Нет, — покачал он головой и даже причмокнул. — Чёлка тебе не идёт… Ну что ты молчишь? Как тебе такой сюжет? И если уж так надо убить туземку, то утопи байдарку в океане — жены часто сопровождали мужей на охоте.
— Он же князь… — пролепетала я.
— Скучающий князь, а это многое меняет. К тому же, литература — простор для фантазии. Чем абсурднее сюжет, тем больше шансов, что читатель поверит в его правдивость.
— Откуда вы…
Окончание вопроса потонуло в хриплом хохоте графа.
— Слушай, ты действительно такая глупая или издеваешься надо мной? Из твоей головы, я всё беру из твоей головы… Нет, меня поражает… Этот болван хотя бы в любовь верит, а ты… Нет, и что он в тебе нашёл!
— Ничего он во мне не нашёл! Ему от меня, кроме секса, ничего не было нужно!
Я с такой яростью выкрикнула эту фразу, что палец графа так и застыл в воздухе, не отпустив до конца прядь моих волос.
— Да ты зациклена на своём Клифе. Я говорил о сыне. Я не понимаю, с чего вдруг Лоран возится с такой неврастеничкой. Какой в тебе прок? Я бы ещё понял, если бы он решил спасать божье создание, но ты же… Я не стану повторяться.
Граф резко отпустил мои волосы и шагнул обратно к столу, чтобы взять свой бокал, который не осушил даже наполовину. Я вновь принялась краснеть под его оценивающим взглядом, хотя прекрасно понимала, что он смотрит на меня лишь как художник, но я не могла отыскать в себе хотя бы йоту спокойствия модели. Спина затекла, но чувство проглоченной палки не отпускало. Забава графа ещё не подошла к концу.
— Так где Лоран? Он не выносит запаха еды.
Я не знала, зачем задавала этот вопрос и какой ответ желала получить. Разговор с Клифом подорвал веру в хозяина, и сейчас я понимала, что тот оставил меня с отцом наедине нарочно, и никакого чувства семейности в наших отношениях не осталось, а, быть может, никогда и не было. Был лишь самообман, желание найти что-то положительное в рабском положении. Не думаю, что в прошлые века раб мог сетовать, так и сейчас мне не приходилось роптать на судьбу. Но молчание графа было невыносимым, как и его пустой серо-холодный взгляд, словно грозовое небо, хотя я давно позабыла, как выглядит дождливое питерское небо, да и небо Сиэтла не отпечаталось в памяти — я уже слишком долго жила с голубыми калифорнийскими небесами, растворенными в глазах Лорана. Только теперь моё солнце закатилось окончательно, и я получила штормовое предупреждение. Однако уверенности в том, что моё утлое судёнышко выдержит, у меня не было.
— Он спит, — сухо и резко ответил граф. — Что ты так на меня смотришь? Ставишь под сомнения мои слова? Какой смысл мне врать тебе? А запахи… Сейчас он чувствует лишь один запах. Ты должна понимать, в каком состоянии Лоран находился последние дни. Ему нужен покой. И я бы с удовольствием отменил завтрашний визит Клифа…
Это была пауза, многозначительная, в которую я должна была вставить свою реплику, и вставила, вновь не подумав.
— Странно, Клиф совершенно не выглядел озабоченным здоровьем Лорана.
— А с чего он должен переживать за Лорана? — бокал графа резко опустился на стол, и я вздрогнула, но сжать плечи не сумела. — Он не любит его. Почему он должен волноваться, а?
— Почему вы решили, что не любит…
— А вот решил и всё, чутье, — перебил меня граф и снова взял в руку бокал. — А что ты постоянно его защищаешь, а? Может, ты врёшь, говоря, что не умеешь любить? Может, ты любишь Клифа? А, может, и он любит тебя?
Взгляд графа отпустил меня, и плечи тут же упали вперёд, и мне даже пришлось ухватиться за стол, чтобы удержаться на ногах.
— Я уже вам ответила на этот вопрос.
— Да неужели ты веришь в это? — рассмеялся граф и вновь вернул бокал на салфетку, чтобы переплести пальцы узлом и хрустнуть хрящиками. — Ну так раскрой свой секрет, как удержать в постели вампира целых два года, а? Что же ты такого умеешь делать с мужчинами, а?
