Дверь оставалась открытой… На светлой стене коридора лежали косые тени. Сквозь жалюзи в спальню пробивалось яркое августовское солнце. А из зеркальных дверей шкафа на меня теперь точно глядела бледная утопленница. Тело ныло, словно за ночь я пробежала марафон. Руки машинально пригладили растрёпанные волосы. Ноги сами нащупали пол. Однако я решила не оставлять спасительную кровать, пока окончательно не приду в чувства. Я даже ущипнула себя, чтобы с помощью болевых ощущений удостовериться, что не сплю. При беглом осмотре на скользком от холодного пота теле не обнаружилось ни одной царапины, которую могли оставить острые когти графа дю Сенга. Только волна спокойствия ещё не накрыла меня с головой, и я сделала один неловкий шаг к зеркальной дверце шкафа, высунула язык и теперь уж точно облегчённо вздохнула. Крови не было, только утренний налёт. Выходит, я действительно спала и видела сон, первый за год.
Нахлынувшее на меня спокойствие больше походило на апатию. Я пять минут убеждала себя дойти до ванной комнаты, но так и не отошла от шкафа. Посетившая меня мысль оказалась страшнее самого сна. Стал ли сон воплощением моих страхов или наоборот безумных фантазий? Или же граф наслал на меня видение, чтобы подготовить мой мозг к более страшному событию, назначенному мне в реальности. А что может быть самым страшным в общении с вампиром, если не смерть от его клыков? Неужели граф решил убить меня?
Я глядела на своё отражение и в сотый раз поражалась абсолютно спокойному выражению лица, словно я рассуждала не о себе, а о каком-то не то что постороннем, а даже вымышленном персонаже. Что же граф делает со мной? И что же я, словно подогретый воск, позволяю творить с собой… Только где те проволоки, что поддержат моё тело в заданной форме? Их нет…
— А в воскресенье ты пойдёшь в церковь…
Я отпрянула от зеркала и стала с ужасом озираться по сторонам, ища графа, чей голос прозвучал совсем рядом. Дыхание стало шумным, как на приёме у врача, и я не сумела совладать с собой даже, когда убедилась, что нахожусь в комнате одна. Голос упорно звучал в голове. Память играла со мной странные шутки, или же граф продолжал управлять мной даже днём? Чтобы то ни было, но ослушаться, даже ненароком, после испытанных во сне ощущений мне не хотелось. Церквушка находилась в десяти минутах от дома Лорана, так что я не потеряю много времени, даже если исполню не существующую волю графа.
Между тем я продолжала изучать своё смертельно бледное лицо, будто статую в музее, и отметила, что взгляд мой так и остался пустым — таким же, как был у графа, когда тот рассматривал моё обнажённое тело. Я заставила себя вздрогнуть, желая окончательно сбросить путы сна, хватка которого оказалась настолько сильной, что ноги мои одеревенели. И всё равно ещё пять минут я продолжала пялиться на своё отстранённое от проблем реального мира отражение. Лицо не изменило выражения, даже когда проснувшийся обеспокоенный мозг заорал, что настало время пристегнуть ремень безопасности, надеть солнцезащитные очки, открыть гараж и вывести под палящее солнце белый «Приус». Наконец я вынырнула из пучины пугающего спокойствия и бросилась в душ, чтобы струи воды смыли не только пот, но и воспоминания безумного кошмара.
Я молила, чтобы кошмар не стал реальным. Кого, не знаю. Просто шептала просьбу в пустоту, чтобы поймал её тот, кто способен сохранить мне жизнь. Должна ли я для этого запалить перед иконой свечку, я не знала. В церковь меня гнал не трепет перед Богом, а страх перед вампиром, который в отличие от первого уже ворвался в мою жизнь, не дожидаясь приглашения.
========== Глава 16 ==========
Впервые за год жизни с вампиром я желала, чтобы дневное время текло медленно, словно мёд с ложки, но оно сочилось через пальцы водой, неумолимо приближая пугающий вечер. Я надела длинный сарафан, в котором встречала графа, схватила шелковый шарфик и выскочила в коридор. Дверь в соседнюю спальню была закрыта, как и в подвал, но у меня даже не возникло желания проверить, где граф решил провести этот день. Я свободна до заката от них от всех.
Тяжёлая тишина отдавалась зудящим звоном в ушах. На столе красовались пустая ваза и тарелка с недоеденным омлетом. Опрокинутый мной бокал так и остался на боку, а рядом аккуратно на кружевной салфетке возвышался пустой бокал графа. Поборник чистоты решил оставить уборку мне. Правильно. Знай, девочка, своё место… Я знаю его и буду признательна, если вы тоже не позабудете, что я служу Лорану и обладаю иммунитетом служанки.
