Но сегодня я не думала о Соне. Все мысли крутились вокруг сна. Слишком много знаков успел подать граф за три дня общения, чтобы я могла хоть что-то принять за работу собственного мозга. Нервы обнажились до предела, и если раньше я просто забавлялась Сониной марихуаной, то в это воскресенье надеялась на её лечебное свойство. Наверное, я тоже могла пожаловаться доктору на головные боли, и он непременно ответил бы: «Ну, конечно, марихуана самое лучшее лекарство от всех твоих проблем, только в базу тебя занесём и покупай траву на здоровье, вот и магазинчик дверь-в-дверь». Занесение в базу и останавливало меня, ведь в СССР учили, что базы просто так не создаются и из баз просто так никого не удаляют, а вот наличие в них любят проверять всякие государственные структуры. В студенческие годы мне хватало подпорченной водительской истории за постоянное превышение скорости, когда я неслась с учёбы на работу и обратно. Только после Клифа я осознала, что людские базы не чета вампирским, из последних удаляют быстро и навечно… Когда я жила будущей карьерой, никакой временный кайф не мог заставить меня ей рискнуть. Сейчас же моё будущее казалось слишком туманным. Успеть бы взять по полной от настоящего.
Когда на смену валерианке пришла марихуана, я надеялась, что под воздействием травы мой творческий элемент разовьётся в геометрической прогрессии, но муза ушла вместе с Клифом и не желала возвращаться. Я никогда не допишу рассказ про дружбу койота и орла, а вот кто-то умудрился исписать целую тетрадь жуткими французскими словами… Что же за дневник прячет Лоран, что за дневник… Вампир не мог так зачитаться, чтобы не услышать мои шаги — значит, хозяин специально решил раззадорить моё любопытство. Можно, конечно, спросить напрямую графа, хотя тот крепко хранит секреты приёмного сына.
Странно, но все три дня я и не вспоминала о дневнике, так для чего же он сейчас всплыл в памяти? Не для того ли, чтобы подтолкнуть меня к мысли начать вести дневник самой, как посоветовал тогда в подвале хозяин. Дневник личный, о Клифе… Нет, Лоран, я лучше о твоём псевдоотце напишу и дам тебе почитать — вдруг в какую-то ночь тебе станет так же одиноко и скучно, как твоему отцу… Или мне? Что не сделаешь от скуки! Даже примешься за соблазнение вампира, пусть пока только во сне… А что ты скажешь на то, чтобы соблазнить его наяву, чтобы подтвердить правоту слова, которым он так и не решился назвать меня вслух? Раз он не меняет мнения о женщине, так будем его подтверждать. Один приносит визитку, другой забирает, третий просто улыбается — как же я вас, упыри, ненавижу… Лучше бы вы выглядели как гоголевский Вий, чтобы не только от вашего нутра тошнило, но и от внешности!
Полуденное солнце светило ярко, но под навесом царила тень. Руки млели от обилия нанесённого на кожу крема, и только мозг работал в сумасшедшем режиме. Как там учат нерадивых водителей? Аварии можно избежать, если убрать хотя бы одно звено в цепочке, приведшей к ней: несоблюдение скоростного режима, невнимательность, плохое настроение… Интересно, что является тем звеном в моей вампирской цепочке, которое надо срочно устранить, чтобы остаться в живых?
Зачем граф затеял игру со мной? А если я до сих пор в неё не вступила? А если вступлю, что тогда? В вас, Ваше Сиятельство, нет ничего привлекательного. Ни красоты и шарма Лорана, ни небрежной хипповатости Клифа… Одна лишь французская педантичность, но я сниму её вместе с шелковыми брюки и шелковой рубашкой. Я не пожалею воскресенья и сейчас же отправлюсь за покупками….
— Если ты спрашиваешь моего мнения…
Я глядела на сидящую напротив Соню, на свои ноги, руки… Трава всегда действовала странно — я выпадала из действительности на какое-то время и возвращалась обратно счастливой как ребёнок. Пусть короткое мгновение, но всё же я не вспоминала в эти минуты Клифа… А сейчас я чувствовала себя разбуженным среди ночи младенцем, который в тёмном силуэте над кроваткой не может признать мать. Хорошо ещё, я не закричала!
— Я не стала бы тащить в постель отца своего работодателя, даже если тебе так хочется секса. И почему ты так уверена, что спокойно забудешь его, когда он вернётся в Париж? Это уже даже как-то не по-американски. И что за бред ты несёшь про энергетических вампиров… Неужели ты веришь в эту чушь?
Я смотрела на неё удивлёнными глазами. Вернее сказать — тупо, стараясь заставить мозг вернуться в нормальный режим.
— В жизни много чуши, в которую хотелось бы не верить, но реальность заставляет, — осторожно начала я. — К тому же, мне жутко одиноко. У тебя, кстати, нет никого на примете?
Я не ждала ответа, он не был мне нужен — я жаждала передышки, чтобы понять, что за этот час успела рассказать Соне. Я не помнила ничего, кроме своих воображаемых диалогов с Лораном и графом. Неужели я произносила их вслух?
