Антон, конечно, вскоре забыл про нетипичный случай с сухарями. Вспомнил, когда Бруно, вернувшийся с очередного погрома, рассказал, что в укромной чистенькой квартирке, дверь которой он выбил ногой с первого удара, ему встретилась диковинная баба: не сопротивлялась, не кричала, не умоляла, ничего не просила, только смотрела с тоской да еще как будто его же, Бруно, и жалела. «Такой взгляд… — поежился Бруно. — Трахнул, конечно, сначала, потом убил, молча умерла, как спичка погасла. Я потом подумал, может, зря? Уютно так в квартирке, цветочки, книжечки… Ничего не нашел».
И сейчас, глядя на стоящую у окна газетную женщину, Антон почему-то вспомнил двух других — которая дала ему два сухаря и которую сначала трахнул, потом убил, а потом пожалел Бруно. «Надо было мне одеться поприличнее, — подумал Антон, — да и побриться бы не мешало… Все-таки министр культуры!»
— Я хочу, — заявил Антон, — чтобы наша газета отличалась в лучшую сторону от тысяч других газет под названием «Демократия», издающихся на широко раскинувшихся пространствах нашей справедливой, прекрасной и чистой страны.
Слушали молча и, как показалось Антону, с изумлением.
— Чем отличалась, спросите вы? — сказал Антон. Никто не спросил.
— А тем, — ответил, как если бы спросили, Антон, — что начиная с этого номера наша газета будет печатать… — сурово обвел глазами присутствующих, — прогноз погоды! — Антон был очень доволен собой. Начиная тронную речь, он понятия не имел ни о чем будет говорить, ни о прогнозе погоды. «Вдруг они уже его печатают?» — испугался Антон. — Несите полосы! — повернулся к Луи.
— Шеф, — сдавленно, как будто его душили, произнес редактор, — это ваше личное решение или… такова новая информационная политика правительства?
— Пока что мое личное, — сказал Антон. Зола объясняла ему, что такое информационная политика, но он забыл. Помнил только, что Зола строго-настрого наказала ничего в газете не менять. «О положении дел в провинциях в центре судят по газетам, — объяснила она. — Если ничего нового — значит, в провинции порядок. Был случай, поменяли название «Демократия» на «Свобода и демократия», так ночью на резиденцию главы администрации сбросили десант!» Впрочем, все это не имело значения. Истинная власть всегда начиналась с наступления на что-то. Отступи сейчас Антон — разве станут эти люди относиться к нему всерьез? — Изменения в политике, в том числе в информационной, — глубокомысленно произнес он, — неизменно начинаются с чьего-то личного решения, ведь так?
Луи тем временем принес газетные полосы, разложил на столе перед Антоном.
«Задача правительства — счастье народа» — называлась статья на первой полосе. В ней рассказывалось о первом заседании новоназначенного коалиционного правительства, на котором якобы обсуждался проект строительства благоустроенных домов для жителей города. Наглее трудно было соврать. На заседании правительства капитан Ланкастер между делом заметил, что последний в провинции завод строительных материалов магрибские террористы взорвали пять лет назад. Осталась крохотная шарашка, у которой едва доставало сил ремонтировать особняки в правительственном квартале. В конце статьи сообщалось о жилищных опционах «Особняк-2210» — ценных бумагах, «обеспеченных всем достоянием провинции», которые желающие могли приобретать в филиалах и отделениях «Богад-банка». Первый розыгрыш вновь построенных особняков планировалось провести накануне нового года. Жилищные опционы «Особняк-2210» предлагалось приобретать пакетами в миллион форинтов каждый. Кто купит десять миллионных пакетов — тот и въедет в особняк в 2210 году.
«Значит, здесь не франки, не рупии, а… форинты», — запомнил Антон.
В другой статье — «Народ и армия едины» — речь шла о том, как спецназ помогает фермерам убирать несказанно богатый урожай. На самом деле Конявичус в глубочайшей тайне готовил рейд по сельской местности, так как, воспользовавшись смутой в городе и ослаблением контроля со стороны бандитов, фермеры — земляные рабочие — мгновенно спрятали, растащили по сусекам скудный урожай.
Еще одна статья на первой полосе — «Рядовые акционеры пришли на помощь президенту акционерного общества» — рассказывала, как эти самые рядовые акционеры, когда акционерное общество, в которые они вложили трудовые форинты, «стало испытывать временные финансовые трудности», не только не потребовали обещанных дивидендов, но, напротив, продали все свое имущество — квартиры, одежду, технику, а вырученные средства передали президенту АО, который с благодарностью, «низким земным поклоном» принял вырученные средства.
