Ночная охота полностью

У нас не было выбора, как однажды сказал мой отец, когда я, восьмилетняя, уставилась на него. После Оксении это то немногое, что Боги оставили для нас. Одну лишь ночь. Одни лишь тени. И мы должны бережно хранить эти тени, ведь они нас укрывают.

Несмотря на явную красоту, голос моего отца, когда тот рассказывал об Оксении, звучал будто бы выстраданно и тихо, навевая тревогу. Только говоря о мире людей и воспоминаниях, которые у нас останутся, он излучал теплоту и спокойствие.

Именно это я запомнила лучше всего.

Вовсе не те массивные закрученные рога, которые были столь велики и затейливо переплетены, что выглядели как лабиринт на его голове. Словно бы тайны, рождавшиеся у него в сознании, вышли наружу на всеобщее обозрение.

Я помню его голос и то чувство безопасности, которое он мне внушал. И как я гадала, такими ли благоговейными были те, другие, нам подобные.

Что до моей матери, я помню, как она пела, то клацая и гудя, то сладко мурча, то пощелкивая языком. Как она звучала, даже просто прохаживаясь по тесному амбару, служившему нам домом.

Она кормила крикливых петухов, и каждый ее упругий шаг складывался в танец. Она протягивала яблоки лошадям, и те шумно дышали ей в шею, словно доверяя свои тайны.

На ферме были все мелодии мира, и у моей матери была своя.

Она была песней. Заставляла меня улыбаться так же, как музыка вызывает улыбки у людей. Смешила и пускала в пляс, как их любимые прибаутки.

Всякий раз, когда она держала меня за руку, я недоумевала, как Боги могли ненавидеть нас настолько, чтобы начать войну. Почему они обвинили нас, когда один из них из-за этого погиб. И почему нам подобные стали убивать людей, попав в этот мир.

Да, мы питались кошмарами. Мы покидали ферму, чтобы похищать страх, но то был хаос, а не кровопролитие. Всего лишь сон, а не реальность.

Как это все могло оказаться ложью?

Я стиснула зубы, наблюдая за тем, как луна прячется за растущим облаком и улицы погружаются во мрак.

Я замерла в ожидании на вершине одной из каменных лестниц, соединявших улицы Роузгарда. Деревенька была холмистая, с многочисленными подъемами, домами, сливавшимися на мшистом фоне, и каналами, которые, словно тонкие вены, скользили между ними, впадая в лесное озеро внизу. Я наблюдала за пьяницами, ковылявшими по улицам.

В охоте нужна сноровка.

В первый год, когда я осталась одна после убийства родителей, я охотилась за кем и чем угодно, влезая в окна, чтобы украсть любой кошмар, который могла. Теперь я стала более разборчивой в этом ремесле. Я смаковала процесс. Ждала, сколько потребуется, чтобы найти идеальную жертву.

Я облизнула голодные губы.

Перепалка с Тристановым незнакомцем пробудила мой аппетит, и монстра внутри меня следовало накормить. Нужно было решить это дело.

И вот я наблюдала.

Скоро я заметила Тристана, который забрел в соседний переулок.

Луна светила тускло, а воздух был достаточно прохладным для того, чтобы он поднял ворот своего плаща до подбородка. Он выдохнул паром и крепче прижал к груди книги, словно бы оберегая их от безжалостного ветра.

Студент до мозга костей. Я слегка улыбнулась. Тристан принадлежал к той странной породе людей, которые не задеты никакими ужасами этого мира. Он изучал монстров, но ничего не знал об их настоящей жизни.

Надеюсь, ничего не изменится. Пусть и дальше смотрит на мир широко раскрытыми глазами и рассуждает о легендах как о волшебстве. Лучше уж мир теней останется для существ вроде меня.

Тристан поднял голову на луну и протянул к ней большой палец. Потом, широко улыбнувшись, развернулся на пятках и пошел по переулку, ведущему к первому из многочисленных каналов.

Всего через мгновение я увидела фигуру, скользнувшую за ним.

Я немного помедлила и шагнула вперед, вглядываясь сквозь скрывающий меня кустарник.

Тот самый незнакомец бросил сигарету на землю, и ее остаток тлел между булыжников.

Он поджидал Тристана.

Как он мог быть столь уверен, что Тристан пойдет именно этой дорогой?

Холмистые переулки точно не были самым быстрым способом попасть домой. Это гораздо более извилистый, но живописный путь.

Человек уставился ему вслед.

Я узнала этот взгляд. Такой же последние несколько часов был и у меня – взгляд, в котором читалось желание найти себе жертву.

Никогда не вмешивайся в людские дела, Атия.

Тут ты им и попадешься.

Я слышу недовольный голос отца, напоминающий, что мне следует думать о своих собственных проблемах, а не о проблемах смертных.

И все же, когда человек пошел за Тристаном по узким переулкам, я направилась следом.

Я подошел к выделенной мне ячейке. Я уже видел перо, осыпанное фиолетовыми лепестками, практически светившимися в тесном пространстве.

Послание от Богов.

Очередной указ о переправе.

Еще один день, точь-в-точь похожий на предыдущий.