Ночная охота полностью

Я вытащила лепесток из кармана и положила его в центр ладони. Чем ближе я подходила к подставке с шаром, тем сильнее лепесток дрожал.

Я наклонилась, заглядывая внутрь странного предмета, и увидела, как белые вихри забились в стекло, отделявшее их от внешнего мира. Они завыли при моем приближении.

Я отскочила назад.

Души.

Внутри шара томились души, заключенные под толстым слоем стекла.

Кто они?

Что они сделали, чтобы заслужить такую судьбу?

В голове всплыли слова Бога Смерти о восстании, поднятом моими родителями. Тогда всех, кто осмелился поставить под сомнение власть Богов, бросили в заточение.

– А вот и тюрьма, – выдохнула я.

Место, из которого не убежать, потому что узники перестали быть материальными. Верховные Боги замуровали здесь их сущности.

Лепесток подпрыгнул в моей руке. Шар как будто притягивал его. Однажды отец сказал мне, что лепесток был ключом от других миров и с ним мы никогда не останемся в ловушке нашего собственного.

Так вот что он имел в виду? Может, все это время он пытался мне об этом сказать?

Я поднесла лепесток к шару, чувствуя его подрагивания.

Мой отец умер не напрасно. Он кое-что мне оставил – памятный трофей, ключ. Способ освободить существ, пойманных в ловушку Верховными Богами. Отец всегда хотел, чтобы мы вместе пришли сюда и исправили несправедливость.

– Здесь, – сказала я, прислонив лепесток к шару.

Души кинулись к нему, прислонившись к стеклу с той стороны.

– Возьмите, – сказала я. – Будьте свободны.

Но они лишь продолжили стучаться.

Я выругалась.

Должен же быть способ пробудить силы лепестка. Раз уж отец оставил его мне, то он точно предусмотрел механизм, который активирует магию. Я попыталась вспомнить, что говорили родители и какие еще дары могли передать.

Лепесток – единственное, что осталось от отца. Он был уверен, что я сохраню этот артефакт, когда вложил его между страницами книги, которую читал мне на ночь. Ничего другого не было и быть не могло.

Я вдруг замерла, осознавая, что это было не совсем так.

Мама ведь тоже кое-что мне оставила, так? Песню, которую она напевала каждое утро, не замолкая до тех пор, пока я не мурлыкала эту мелодию вместе с ней. Так я точно никогда не забыла бы ее.

Я промычала всего пару нот, и души завертелись, оживляясь под действием музыки. По стеклу пошла трещина. Я разомкнула губы, вспоминая колыбельную, так хорошо заученную вместе с мамой. Мелодия проникла вглубь каждой частички моего сердца, тела и души.

Но прежде чем я позволила музыке вырваться наружу, в груди что-то защемило. В меня будто вошла чья-то рука и больно сжала все, что было внутри. Мелодия затихла, захлебнувшись в потрясениях.

Я рухнула на колени, и передо мной вспыхнули три видения.

Одна из них была яркой, как звезда, и ослепляла своим сиянием. Другой походил на размытый силуэт человека в шляпе, сползавшей на лицо. Третья выглядела смуглой, с широченной улыбкой и разными глазами, один из которых излучал свет, а второй – тьму.

– Атия из Нефасов.

Хором сказали Верховные Боги:

– Мы надеялись, что ты решишь сегодня не умирать.

Эйон.

Это слово будто влетело в меня на большой скорости. Имя Бога и стража Реки Вечности, от которой теперь осталась лишь бесплодная земля.

Не может быть.

– Эйон мертв, – возразил я, отказываясь в это верить. – А до того как стать Вестником, я был человеком.

– Ты был Богом! – рявкнул Тентос. – Но тебя разжаловали. Не дали умереть, но оставили жизнь, скорее похожую на смерть. Вот каким было наказание за то, что ты совершил.

– А что я совершил?

– Дело в тех, кому ты сочувствовал, брат. – Тентос выплевывал слова, как будто они грязью застревали у него во рту. – Ты помог Нефасам устроить восстание, а когда оно провалилось и Верховные Боги велели изгнать их, лишив всех сил, ты позволил им напиться из своей реки и забрать бессмертие в мир людей. Ты убедил меня помочь, а потом не дал разделить с тобой хоть малую часть вины.

Я нахмурился, проживая эту историю в своей голове. Союз Бога и группы монстров, который не привел ни к чему, кроме кровопролития.

Так вот, кто я такой: разжигатель войны? Источник хаоса?

Предатель Богов.

– Но это неправда.

Взгляд Тентоса помрачнел.

– А как ты думаешь, почему твоя река пересохла? – спросил он. – Ты взял гнев родителей на себя. После твоего изгнания она измельчала. Верховные Боги едва успели собрать пару капель. Не то чтобы они сильно расстроились по этому поводу. Наоборот, они были в восторге оттого, что никто больше не сможет воспользоваться ее водами, чтобы восстать против них, и все бессмертие останется в их распоряжении. Мы веками страдали из-за тебя, Эйон. Целую вечность.

Я вздрогнул при упоминании этого имени и слова, которое преследовало меня с начала моего пути.

«Вечность – понятие изменчивое», – как-то сказал мне Хранитель Архива. Выходит, он обо всем знал? Наверное, именно поэтому он рассказал мне о снятии проклятия? И Харон, отчего-то согласившийся перевезти злоумышленников через реку. Он тоже был в курсе?