Ночная охота полностью

– Нет, – отозвалась я. – Но я все равно это сделаю.

Ради родителей и каждого, кого Верховные Боги прокляли, неволили или предали.

Я прыгнула в Реку Огня.

Когда мы переплывали реку холодного пламени, спасаясь от Сестер, мое тело обжигали волны. Затем, пока я отчаянно пыталась достичь берега, стало промерзать сердце. Я думала, что погибну в тех водах, захлебнувшись собственными воспоминаниями и утонув в образах родителей.

«Думаю, именно поэтому ты так пострадала от реки холодного пламени, – сказал мне Сайлас. – Ты так сильно цепляешься за прошлое, что чуть не позволила ему себя потопить».

Когда я прыгнула в воду на этот раз, я больше не думала о смерти родителей. Мои мысли сосредоточились на наших жизнях, навсегда переплетенных друг с другом. На словах Тентоса об их восстании, стремлении к свободе и о том, как они вырвали бессмертие у Богов и провели всю свою жизнь – вечность, – скрываясь от самых могущественных существ в мире.

Я думала об их силе, бегущей по моим венам.

Об их легенде, пропитавшей меня до костей.

Я не бросилась в реку, чтобы бежать. Я сделала это, чтобы двигаться вперед и с головой окунуться в охоту.

Ты должна верить в себя настоящую и не думать слишком много о себе прежней или о той, кем, по твоему мнению, тебе нужно стать.

Слова Сайласа, сказанные в усадьбе, пронизывали мои мысли.

Я хищник, а не жертва.

Последняя из Нефасов, созданная Богами, чтобы быть подобной им. Даже без своих способностей я убивала могущественных, бессмертных существ. Я расправлялась с вампирами и банши, одолевала королев и богинь мести. Я познала любовь, ощутив вкус губ Вестника, пока вокруг нас обрушивались небеса.

Я знаю, кем являюсь.

Вода обволакивала тело. Я плыла и чувствовала вибрации зла, угрожающие поглотить меня целиком. Но это были лишь вибрации. Ощущения в глубине моего сознания. Остальные воды были теплыми и умиротворяющими. Последнее объятие перед долгим прощанием, нежные моменты между сном и пробуждением.

Река не обжигала меня.

Не причиняла боли.

Она пенилась и бурлила вокруг меня, обугливая скалы и расплавляя все, что попадалось ей на пути.

Но не меня.

Река не могла утопить меня, потому что я отказывалась быть поглощенной.

Если эта река предназначена для достойных, то я ее пересеку.

Я продиралась к берегу.

Одежда на мне будто обгорела. Штанины брюк хрустели, а на рубашке остались дыры. Кожа местами испачкалась и почернела, но, когда я в панике стала ее тереть, то с облегчением обнаружила, что дело в пепле. И хотя мое тело покраснело, волдырей видно не было.

«Отличная попытка, – подумала я, мысленно обращаясь к Верховным Богам. – Но так просто вы от меня не избавитесь».

Я обернулась, чтобы помахать друзьям на том берегу и сообщить, что я в безопасности. Но их уже не было видно за плотным слоем дыма, который вздымался над рекой, стремясь пробиться обратно на небо. Лодка с пассажирами погрязла в тумане.

Я оглядела берег Реки Огня, на котором очутилась.

Родители никогда не описывали мне вход в Оксению, а я всегда представляла большое количество железных дверей, возвышавшихся до самых небес. В них в моем воображении обитала магия и всевозможные волшебные существа.

Вместо всего этого передо мной предстало окно.

Закругленное сверху и широкое, внутри оно было покрыто чем-то вроде тусклой белой пленки, заслонявшей все, что находилось за ее пределами.

«Ты достойна, – напомнила я самой себе. – Ты родом отсюда. Ты та, кто положит конец этим жалким Богам».

Я шагнула в окно.

Вместо того чтобы очнуться посреди зачарованного леса, я споткнулась и попала в маленькую каменную комнату. Потолок был низким и серым, а единственный свет проникал сквозь небольшое окно, через которое я и вошла. Оно вдруг закрылось само собой – огромные железные прутья преграждали выход наружу всем, для кого предназначалась эта комната.

Я подумала, что это, должно быть, ловушка Верховных Богов. Что Тентос и даже Харон сговорились, чтобы заманить меня сюда, солгав мне о том, куда по-настоящему вела Река Огня.

Я дотронулась до булавки Сайласа.

Он найдет меня повсюду, даже если я оказалась в тюрьме.

А потом я кое-что увидела в центре комнаты, на низкой каменной подставке – голубой шар, вращавшийся перед моими глазами. Осмотревшись, я поняла, что таких здесь десятки. Они занимали все углубления в каменных стенах. С моим приближением шары начинали светиться.

Лепесток отца затрепетал у моей груди.

Я словно была барабаном. Удары были сильнее, чем в ту ночь, когда я поцеловала Сайласа, или чем тогда, в библиотеке, где я нашла вход в сортировочную зону. На этот раз мне в сердце будто били молотком, да так яростно, что становилось больно.