— Хрусс. Ххашина.
— Груз?
— Хрусс. Хуссофф. Хоссаинн.
— Хозяина в будку?
Кивает. Сам значит на место хозяина, а гения — в ту самую жестяную конуру, где видно Мутабора возили. А что, хорошая мысль. Только вот возникают у меня совершенно козацкие мысли — хоть гения и обваляли уже по земле, но одежонка и амуниция у него отличные — а так как он щуплый, то тому же Демидову в самую пору будет. Это раз. Второе — голый и босый до смерти не замерзнет, а вот бежать и сопротивляться ему будет куда сложнее. Это два. А три — надо мне собрать в кучу разбежавшиеся мысли. Пока я получил просто передышку. Не более. Морф — он и в Африке морф, никак не святой Николай. Значит можно ожидать любого варианта. Но вроде я ему нужен для расправы с хозяином — значит пока идет по плану — жить буду.
Вот только потом у меня в соседях окажется два морфа.
И если у гения останется часть мозгов — то любить он будет уже конкретно меня.
А мне по уму и одного Мутабора — с походом хватает.
— Одежда. Обувь. Изъятие.
— Ссмыхлн?
— Побег. Хозяин. Затруднение.
Морф кивает. Величественно это у него получается.
Вытряхивать гения из одежонки удается не быстро — несмотря даже на внятное запугивание его Мутабором. Голым вивисектор производит весьма убогое впечатление. Тощий, но рыхлый и брюшком. В кузов лезть не хочет, но тут я убеждаюсь, что силенка у морфа — несмотря на его не такие уж значительные габариты — есть. По-моему мертвяк еще и руку хозяину сломал. Все, кузов закрыт. Подбираю шмотки.
— Штурм. Завод. Предупреждение. Товарищи.
Мотает головой. Не согласен.
— Помощь. Альтернатива. Обстрел. Опознание. Отсутствие.
Опять не согласен.
— Время. Нехватка. Реанимация. Обстрел. Танки. Снайпера. Помеха. Работа.
А ведь если бы я мешки грузил — меньше бы потел.
— Месть. Время. Торопливость. Помеха. Помощники. Хозяин. Нейтрализация. Необходимость.
— Ххерняя.
О, это у него четко вышло. Приходится бросить шмотки. Успеваю накоротке прикинуть пару ориентиров — как тот гоголевский дид, у которого было проклятое место между хатой и левадой.
Похоже, что дискуссия закончилась — проиграл всухую. Правда, пара недопистолетов все же есть в активе, но что-то мешает всерьез оценивать их наличие, как кардинально меняющее расклад сил.
Надо ехать.
Открываю кабину и получаю увесистый толчок, так что с трудом удерживаюсь на ногах, отсеменив на пару метров в сторону.
Морф лезет на водительское сидение.
Уверенно и привычно.
По-моему у меня уже даже удивления не хватает.
Сейчас заведет и поедем.
Как на макабрических гравюрах Средних веков — токо смерть не на коне и не на возу, а в джипе…
Но что-то не склеивается. Сделав несколько неуверенных движений лапами, морф замирает в неподвижности. Потом начинает колотить лапами по рулю, отчего несчастный кругляш мнется как пластилиновый. Выдав такую реакцию, Мутабор с видом побитой собаки вылезает из кабины. Жаль, у него нет хвоста, он бы его точно поджал. Но приходит в себя быстро — тыкает пальцем в меня.
— Сшшофферр.
— Направление?
Ну, разумеется. Мы не выпендриваемся, мы пальцем покажем.
Странно, на карте этого КПП не помню. Но еду куда показано.
Тут недалеко.
В заборе просто и незатейливо пробита брешь. Вроде никого нет рядом — вижу довольно высокую вышку, торчащую как марсианский треножник. Но на вышке пусто, это четко заметно.
Сбавив ход до пешеходного вкатываюсь на территорию завода, правда тут все загорожено контейнерами, лабиринт какой-то. Морф тыркается в дверь. Тянусь, открываю его дверцу, и он легко выскакивает из машины, оставив в кабине стойкий запах мертвячины и ацетона.
— Стреляй, стреляй, тревога, стреляй! — гулко, как из бочки начинает кто-то вопить за спиной — ну да, хозяин разошелся, терять-то ему нечего, а охрана тут всяко должна быть.
Не успеваю разогнуться, как с дробным грохотом по кабине лупит несколько пуль, боковое стекло брызжет мелкой стеклянной дрызготней и, не особо понимая, что я делаю сугубо по велению спинного мозга и дремучих инстинктов, выскальзываю в открытую дверь головой вперед, больно приземляясь на вытянутые руки. Куда податься — понятия не имею. Но лучше бы с наружной стороны стены. Охрана-то, скорее всего внутри — в периметре. Чертов трофейный пистолетик застрял в кармане. Дергаю изо всей силы, карман трещит и выворачивается наизнанку, верчу башкой, надо ж хоть как-то сориентироваться, куда утекать. Морфа не видно, кто стрелял — неясно.
Прямо над моей головой, словно какой-то идиот приколист со всей дури шарашит ломом по ограде — на меня секуще сыплются кусочки стены, а я и так как Дед Мороз в блестках — весь в кусочках насыпавшегося битого стекла. Оборачиваюсь на грохот — метрах в десяти — совсем рядом какой-то молокосос с удивлением на тупой морде и таким же странным комплексом как у хозяина морфа в лапах.
