В первый момент прижигает мысль, что противник уже и винтортясами обзавелся и сейчас нам тут кашу устроят, но агрегаты мирно проходят над нашей группой и беженцами. Один начинает облет по кругу, другой зависает в нескольких метрах над землей, словно чудовищная стрекоза, потом ложится на курс к Кронштадту, следом — сзади и чуть выше уходит и второй. В воздухе еще летают какие-то не то тряпки, не то бумажки, поднятые воздушным вихрем.
Пока хлопаю глазами, оживает почему-то вивисектор.
— Мутабор яма расстрел. Господин Кронштадт лечение.
Это он интересно к чему?
— Господин информация ценность. Мутабор людоед дрянь говно.
Ага, понимаю. Видимо решил злить морфа. Заодно и недоверие возбудить, что просто в наших условиях — без виагры недоверие у всех нас друг к другу и так возбуждено — дальше некуда.
— Мутабор башка пуля мозги жопа. Мутабор дурак. Дурак. Дурак. Дурак. Скотина.
Пора встрять.
— Эй! Язык в жопу! Пинок по пальцам охота?
— Да пошел ты! Айййй!!!
Ну да, Мутабору-то и тянуться не надо.
До меня, кстати, ему тоже рукой подать.
Сзади шаги.
Поворачиваюсь.
Двое незнакомых офицеров и Николаич. Раньше вроде я этих мужиков не видел. Незаметные они какие-то.
Спускаются к нам в яму. Становится тесновато.
— Атака через час. Мутабор готовность? — спрашивает устало Николаич.
Мутабор шевелится, вроде как кивает головой.
— Доктор готовность?
Встряхиваюсь. Гляжу на свою сумку. Висит плоско как груди у старухи. Подрастряс я ее сегодня. Потому отвечаю не слишком молодцевато.
— Доктор готовность. Медикаменты недостаток.
— Ситуация. Мутабор надобность месть. Подтверждение?
Мутабор напрягается, потом старательно выдает, мутно глядя на незнакомцев:
— Бодберршешииие.
— Доктор группа надобность информация. Информация содержание убл… вививсектор. Понимание?
— Бодберршешииие.
— Резюме. Необходимость получение информации.
— Ххеррння!
Незнакомые офицеры и ухом не ведут, словно всю жизнь сидели в яме с морфом и слушали его речи. А вот мне как-то неуютно.
— Доктора на выход! Скорее, времени мало!
С облегчением, но стараясь не показать этого обращаюсь к Старшому:
— Разрешение?
Старшой кивает. Встаю и замечаю, что Мутабор напрягся и зашипел.
— Спокойствие! Доктор надобность Мутабор конец атака. Группа надобность доктор медикаменты начало. Беженцы нужда помощь медицина. Спокойствие! — Николаич и впрямь производит человека, знающего, что говорит. Так же спокойно он продолжает:
— Следователи доктор надобность?
— Что? А, нет, пока не нужен. — отвечает один из офицеров.
Мутабор шипит.
— Да, конечно… надобность доктор пока нет… отрицание. Хотя… Доктор боль вызывание умение?
— Подтверждение.
— Пример?
— Невралгия тройничный нерв вызывание. Эээ… Веточки выход череп. Отсутствие проблемы.
Мутабор хмыкает. Черт его знает, что он своим хмыком выразил. Но вроде как-то расслабился.
— Надобность вызова невралгии — вызов по рации.
Николаич кивает мне, ступай дескать, разберутся.
Киваю в ответ и дергаю к беженцам. На бегу отмечаю, что хоть и пропала большая часть нашей техники — а толпа вроде еще больше стала. Костры палят. Поспеваю одновременно с транспортом — пустые маталыги урча выкатываются из-за домиков.
Работы прорва, как и ожидал — большая часть беженцев ознобилась, вымотана до последнего предела, часть ранена и практически у всех явные признаки обезвоживания — складка кожи, взятая пальцами не сразу меняет форму. Секунду — две расправляется. Так, навскидку — еще не страшно. Вторая степень обезвоживания. Слизистые сухие, у некоторых — судороги, что хуже. Но не вижу ни одного ребенка, а они вроде ж были.
Транспорт тут же набивается людьми, кто покрепче подсаживаются на броню.
Колонна укатывает, а спасенных-то как не убавилось. Откуда-то ребята таскают в разношерстных ведрах и кастрюлях воду, стараются хоть немного подогреть на костре, но она выпивается куда быстрее… Одна радость, что беженцы так вымотались, что большая часть из них сидит апатично. Какие-то они сонные. Но оживляются при виде воды. Ненадолго правда. Часть плачет. Но тоже как-то тихо, обессилено.
Наконец кроме догорающих костерков и загаженного наста не остается ничего. Отправлены последние и о своем начальнике я думаю без злорадства — там у него завал.
Подходит осунувшаяся серая Надежда. Через силу улыбается.
— И где ж это вас носило?
— Ох, не спрашивайте, Надежда Николаевна. Что у вас там произошло?
— Гордыня и самонадеянность… Один из смертных грехов. Давайте присядем, а? Ноги не держат. А вы и вправду с морфом ручным заявились? И языка взяли?
Извечное женское любопытство как-то подбадривает ее. Даже глаза заблестели.
— Ну, по правде это меня взяли. Морф ничерта не ручной, сам себе на уме. Ум кстати сохранился частью. Языка вроде как сейчас допрашивают. Но это потом расскажу. Что с вами случилось-то?
— Мы за вами вернулись. Тут нас полкан и припахал. Пока вас искали — началось. Хочешь — не хочешь, а пришлось присоединиться. Ребята хотели слинять под шумок, но я отговорила — думала же, что вы там где-то, да и раненые вполне могли появиться — стрелять-то по нам стреляли.
