— Мда… вот и думай. Дальше-то что с ним делать. Доберемся до амбулатории, реанимнете вы этого ублюдка. Пришьете ему руки к жопе. Дальше — какой прогноз?
Непроизвольно чешу себе в затылке.
— Ну, честно сказать — не знаю. Пока у Мутабора есть цель — он нам не опасен, полагаю. А вот выполненная цель неизвестно, что даст потом. Доминанта мести пропадет, скорее всего. Сейчас он даже от жратвы воздержался. У его хозяина была сумка с мясом — и морф ее обнюхал, в лапах подержал, а потом оставил.
— Получается так, что лучше б нам этого морфа упокоить. Информатор важнее для нас. А этот голый хлюст должен знать много. Не по медицине, это-то я с вами согласен. По тому, откуда эта секта взялась, кто старший, какая структура, какие силы, где еще базы. Вы как?
— Пожалуй, согласен.
Сапер, сказав это, смотрит на меня.
С трудом удерживаюсь от чесания затылка.
— Ну, мне кажется, что рано нам это обсуждать. Мы даже не знаем, что там на заводе за ловушка была. В деле — морф при мне, шутя, разобрался с парным патрулем за секунды. Короче говоря — считаю, что надо подождать — пока ситуация станет ясной. Со своей колокольни замечу, что мертвый морф пока у меня вызывает больше симпатии, чем живой его хозяин. И опасности от живого вижу больше.
— Получается так, что ладно. Пождем пока. Но доктор — как бы из-за вашего миндальничанья не погиб кто из наших. Морф — это морф. Он — мертвец. Жрал человечину. Севастьянов прямо показал, что эта парочка ему знакома до синего ужаса. А информация нам важна. Очень. То, что он вас не сожрал — ничего ровным счетом не говорит — вы нужны были как инструмент в внутренних разборках.
— Поддерживаю. Самое худшее, когда человек наделяет своими чертами характера другое существо. — сапер смотрит внимательно и очень серьезно.
— Ну, я понимаю. Но ведь Мутабор не согласился помогать в вивисекции.
— Тот, кто не согласился — умер. Несколько раз причем. Теперь мы имеем дело с морфом. Морфом — людоедом. Вот с этой точки зрения и надо рассматривать ситуацию. Пока кунг с морфом — под перекрестным прикрытием моих людей. И лейтенант отделение выделил. Так что лучше морфу сидеть и петь песни. Целее будет. А вы уж постарайтесь не создавать своим гуманизмом и порядочностью дополнительных трудностей. Договорились?
— Договорились. Но и вы поймите, что выбивать ему мозги…
— Потекло говно по Енисею толстым слоем шоколада! Начинаем новый триллер — "все во имя науки?". Безумные ученые ради интереса снова гробят мир? Цена больно большая светит. На общем, что особенно пикантно фоне. Кстати — эта похабель вокруг тоже вполне себе может быть результатом чьего-то научного эксперимента. Не корчите из себя странствующего рыцаря. Договорились?
— Ну, договорились… Но ведь феномен же уникальный!
— Получается так, доктор, что к счастью тут собрались олухи царя небесного — и нам любой из наших балбесов — куда более ценный феномен, чем морф. А учитывая события последнего времени — значительно более ценный. Единственно, что могу пообещать — при культурном поведении вашего питомца я постараюсь воздержаться от ликвидации. При очень культурном поведении. Все ясно?
— Так точно. Ясно.
Думать о том, как жить дальше, лучше в приятной компании. Залезаю к Вовке. Ильяс все так же степной каменюкой сидит наверху. Степная каменюка с биноклем.
Внутри тепло. Мне суют вскрытую банку тушенки и чью-то ложку в сале. Ложку вертаю. Своя есть. Тушенка явно с кучей сои, но жрать хочется как из пушки. Не до привередничанья.
Вовка тем временем разобрал трофейные автоматы. Ну, разобрал — сильно сказано — отделил оба гранатомета, да глушители снял. Гранатометы лежат как какие-то причудливые толстоствольные пистолеты c вывернутой в обратную сторону рукоятью.
Залезший в БТР замерзший Ильяс поспевает как раз в тот момент, когда Вовка задумывается, вертя в руках глушители.
— Что, по-прежнему не понимаешь как ежи сношаются? — ехидничает сменившийся с НП снайпер.
— Не, глушаки разные, что-то не въеду в тему.
— А чего странного? Этот — ПБС-4 последняя можно сказать разработка.
— А этот?
Ильяс свысока смотрит на приятеля и, выждав достаточную паузу, мудро отвечает:
— А этот — не ПБС-4. Непонятно?
— Да иди ты!
Мне самому интересно становится, и я влезаю в их разговор:
— Серьезно, Ильяс, в чем разница-то?
— Да просто все, как веслом по яйцам — ПБС — 4 — вот этот, который — позволяет стрелять любым патроном, не только УС. А другой заточен только под УС.
— А, вот оно что — когда сукин сын в меня из него стрелял — грохоту было!
— Тут вообще какая-то лажа. Одна Ксюха — реально "Канарейка" — видишь и накладка на прикладе резиновая и кусочек кожи на клепках. А эта — просто ксюха с глушаком, а граник присобачен кустарно. Дерибас, короче. Гранат в трофеях не оказалось?
— Нет, только патроны.
— Жаль. Всегда хотел из такого бахнуть.
Рации начинают пищать одновременно у нас троих. У командира БТР тоже что-то пилюкает.
Вызов одинаковый — к нам подошли остатки бронегруппы.
Выкатываемся на холод.
Знобит.
