Сразу становится ясно — эти господа считают себя Элитой, Совестью, Мозгом и всем прочим нации, а вот всех остальных — быдлом, и потому на голубом глазу говорят о равности. Но не между собой и другими людьми, а о равности этого нижележащего говна, в сортах которого Элита разбираться не обязана. Этот фрукт явно из того сада).
— Вы же интеллигентный человек, разумеется, понимаете. Но это не последнее, множество нового, которое можно изучить — и использовать! Вы и представить себе не можете — что вас ожидает в случае, если вы будете работать совместно! Это — абсолютная свобода!
— Но ведь нужно сложнейшее оборудование?
— Все гениальное — просто. Оборудование — самое простое. Интеллект — вот что главное! Мой интеллект!
(А вот сейчас не худо бы узнать, как он морфов дрессирует. Видно же, что допросов ему проводить не доводилось, а это еще та задачка. И я вижу, что он нарушает основную заповедь допроса — не давать допрашивающему никакой информации, которую тот может потом использовать во вред допрашиваемому. Пендрила так уверен в себе — или давно не мог распушить хвост, что теряет бдительность. А средневековая мудрая немецкая поговорка так и говорила: «Потеряешь бдительность — потеряешь девственность!». Но ко мне это тоже вообще-то относится — кто у кого на мушке, забывать не стоит.)
— Я потрясен.
— Разумеется. Что ж, тогда поехали — мы успеем уже сегодня создать замену потерянному Альманзору и я уверен, что получится гораздо лучше. Немного времени займет подтверждение вашей лояльности, но без этого никак не обойтись.
— У вас есть запас морфов, которых вы дрессируете?
Пендрила очень удивляется.
— Вы мне показались умнее. Зачем держать диких — их невозможно дрессировать, ну или потребуется дрессировать очень долго, что бессмысленно и слишком расходно, у меня это делается куда быстрее. Сами увидите. Вставайте и вперед!
(А вот сейчас есть шанс соскочить! Пистолеты тут не у дел. А вот граната — та, которую я нашел сегодня — как раз под рукой. Пока мы трепались, я руки-то подопустил и сейчас кисти на уровне лифчика, только б нашарить сразу.)
Кряхтя, неловко начинаю подниматься с колен, к своему удивлению, сразу цепляю пальцами стерженек взрывателя, тут где-то колечко, так вытягиваю, вытянул. Пендрила все же протабанил — я успеваю выдернуть чеку, хотя с неразогнутыми усиками это сделать оказалось очень непросто — и теперь показываю ему хрестоматийное — колечко на пальце и феньку в кулаке другой руки.
— И что вы этим хотите сказать? — осведомляется весьма спокойно пендрила.
С нечеловеческим трудом подавляю лезущую на лицо дурацкую самодовольную улыбочку.
— То, что мы в равных условиях. Если граната хлопнет — вам укрыться будет негде.
— Вас тоже порвет. В выигрыше будет один Мутабор.
— Ну, вам-то какое дело до меня?
— Мне нужен подходящий ассистент.
— Да как-то не хочется мне быть вашим ассистентом.
— Завидуете?
— Нет. Вы занимаетесь аморальной вивисекцией.
— Ой-ой, какие мы нежные! Раз вы учились в меде — то точно резали лабораторных животных. Какая разница?
— Ну, крысы не были моими коллегами! И они пищали не на том языке, на котором разговариваю я.
— И что из этого?
— Да то, что…
А больше я сказать ничего и не успеваю.
Чертов морф так лупит меня своей лапой по руке, что фенька зеленым мячиком улетает далеко в сторону. Руку сушит немилосердно и я теряю возможность ею двигать, уже просто от отчаяния кидаюсь к автомату, стоящему где-то у смененного колеса, но это уже без толку. Морф прижимает меня к джипу так, что мне получается только жалко пискнуть.
Пендрила довольно шустро кидается в небольшую ямку. Секунд через десять, не дождавшись взрыва, встает. С весьма неприятной смесью чувств на своей харе смотрит на запачканный комбез, потом на меня. Брезгливо отряхивает прилипшую грязь перчаткой.
— Вы сами не представляете всю глупость совершенного. Но я дам вам шанс. Не ожидал такой внезапной удачности, а ассистент мне все же нужен. Вы будете работать на меня, хотите того, или нет. Но ощутить собственную глупость вы сможете неоднократно.
И признаетесь в ней сами.
(Чего там признаваться! Я уже признался. Не один раз с того момента, как заменил колесо. И с гранатой сглупил — прав оказался сапер, лучше б я ею сразу пендриле в морду кинул — и то прок был бы лучше…)
Пендрила подходит ближе. Видно, что запачканная одежда его огорчает больше всего, ну а на меня он уже и не смотрит. Похоже — накатанная дорожка, взгляд лаборанта, подготавливающего очередное лабораторное животное для работы.
Ну да, шить ему влом, да и не умеет он это делать, самолюбие страдает, нужна рабсила для того, чтоб выполнять всю рутину. Значит глаза и руки мне оставят… Но, либо я плохо разбираюсь в людях, либо он точно приложит все старание, чтоб убедить себя в моей ошибке — и наглядно убедить. Как нагляден этот чертов Мутабор. А он нагляден. Безукоризненно нагляден.
