– Это только начало. – Повар-раздатчик тяжело вздохнул, в глазах стояла печаль. – Плохо, что радио не работает. Это только начало.
Девушка побледнела как мел.
– Не каркай, – бросил я негру. – Рано еще об этом говорить.
– А в чем причина? – полюбопытствовал водила. – Электрическая буря? Ядерные испытания? Что?
– Может, они взбесились? – предположил я.
Примерно в семь вечера я подошел к повару.
– Как у нас с припасами? Я хочу сказать, сколько мы сможем продержаться?
Он насупился:
– С припасами порядок. Вчера только завезли. Две-три сотни замороженных гамбургеров, консервированные овощи и фрукты, овсяные хлопья. Молоко только то, что в холодильнике, зато вода из скважины, хоть залейся. Если придется, впятером мы просидим тут и месяц.
Водила присоединился к нам.
– Жутко хочется курить. А этот автомат с сигаретами…
– Автомат не мой, – перебил его повар-раздатчик. – Так что…
Водила нашел в подсобке железный ломик. Принялся за автомат.
Юноша шагнул к другому автомату, музыкальному. Бросил в щель четвертак.
Джон Фогарти запел о том, каково родиться в дельте реки.
Я сел, выглянул в окно. Увиденное мне не понравилось. Компанию грузовиков пополнил легкий «шеви»-пикап. Шетлендский пони среди першеронов. Я смотрел на стоянку, пока «шеви» не перекатился через тело девушки из «кадиллака». Потом отвернулся.
– Мы же от них
Ее дружок предложил ей затухнуть. Водила вскрыл автомат, вытащил шесть или семь пачек. Рассовал по карманам, одну распечатал. Сосредоточенно уставился на нее: похоже, решал, курить ему сигареты или есть.
Заиграла другая пластинка. Я взглянул на часы. Ровно восемь.
В половине девятого вырубилось электричество.
Когда погас свет, девушка закричала, но крик разом оборвался – юноша заткнул ей рот. С глубоким вздохом замолк музыкальный автомат.
–
– Раздатчик, – позвал я. – Свечи у тебя есть?
– Думаю, да… Я сейчас… Ага, вот они.
Я поднялся, взял свечи. Мы их зажгли, расставили по столам, на стойке.
– Будьте осторожны, – предупредил я. – Если случится пожар, нам придется дорого за это заплатить.
– Оно и понятно, – хохотнул повар-раздатчик.
Молодые вновь уселись в кабинку, обнялись. Водила стоял у двери черного хода, наблюдал за шестью или семью грузовиками, которые кружили у топливных колонок.
– Это все меняет, не так ли? – спросил я у раздатчика.
– Более чем, если света больше не будет.
– Что нас ждет?
– Гамбургеры разморозятся через три дня. Другое мясо раньше. С консервами и овсяными хлопьями ничего не случится. Без насоса не накачать воды.
– Сколько продержимся?
– Без воды? Неделю.
– Заполни все пустые емкости. А как насчет туалетов? В бачках хорошая вода?
– Для работников туалет в этом здании. Чтобы попасть в общественный, мужской и женский, надо выходить.
– Можно пройти через ремонтную мастерскую? – спросил я.
– Нет, только через боковую дверь.
Он нашел два оцинкованных ведра. Подошел юноша.
– Чем занимаетесь?
– Нам нужна вода. Какую сможем достать.
– Дайте мне ведро.
Я протянул ему ведро.
– Джерри! – закричала девушка. – Ты…
Он зыркнул на нее, и больше она не произнесла ни слова, но схватила бумажную салфетку и начала разрывать ее на длинные полосы. Водила курил вторую сигарету и, опустив голову вниз, улыбался полу. Голоса он не подал.
Мы подошли к боковой двери, через которую днем я влетел в закусочную. Фары не знающих покоя грузовиков то и дело били нам в глаза.
– Пора? – спросил юноша, случайно задев меня плечом. Мышцы так и перекатывались. Если б кто прикончил его в тот момент, он бы прямиком отправился на небеса.
– Расслабься, – бросил я.
Он улыбнулся. Криво, но все лучше, чем никак.
– Двинулись.
Мы выскочили в холодный ночной воздух. В траве трещали цикады, в дренажной канаве лягушки давали концерт. Снаружи гудение двигателей усилилось, стало более угрожающим: хищники, вышедшие на охоту. В закусочной казалось, что все это – кино. За дверью выяснялось, что на кон поставлена твоя жизнь.
Мы крались вдоль забранной в пластик стены. В тени неширокого козырька. Мой «камаро» размазали по забору, и искореженный металл поблескивал отраженным светом фар. Так же, как и лужицы бензина и масла.
– Ты идешь в женский туалет, – прошептал я. – Наполни ведро из бачка и жди моего сигнала.
Гудение дизельных двигателей. Обманчивое. Думаешь, что они приближаются, но слышишь-то эхо, отражающееся от стен.
Юноша открыл дверь женского туалета и скрылся за ней. Я прошел дальше и юркнул в дверь мужского. Облегченно выдохнул. Поймал в зеркале свое отражение: напряженное лицо-маска, запавшие темные глаза.
Я снял фаянсовую крышку, зачерпнул полное ведро. Чуть отлил, чтобы не расплескать по полу, вернулся к двери.
– Эй?
– Я здесь, – ответил он.
– Готов?
– Да.
Мы вышли. Шесть шагов, и тут нам в глаза ударили фары. Грузовик подкрался к нам, огромные колеса неслышно катили по гравию. Затаился, чтобы теперь прыгнуть на нас, поймав в круг света. Громадная хромированная решетка радиатора разве что не зарычала.
